широкие плечи, длинные, покрытые плотной чешуёй руки, мощная шея, на которой вздувались жилы при каждом движении. Он повёл плечами, хрустнул шеей, и звук этот прозвучал в тишине как выстрел.

— Правила, Немой, — голос его был громким, рассчитанным на всех, кто стоял в круге. — Простые. Бой - без оружия. До первого серьёзного ранения или сдачи.

Он сделал паузу, давая словам осесть, и добавил, чуть тише:

— Шас’Так велел тебя беречь. Я помню. Так что до смерти я тебя не изобью. Мне не нужны проблемы с командиром. Но и парой синяков, ты не отделаешься..

Марк не ответил. Его руки были пусты, пальцы разжаты. Он стоял, чуть согнув колени, распределяя вес, чтобы быть готовым к любому направлению атаки. [Око Шефа III] работало на пределе, подсвечивая уязвимости: правый глаз - оптический сенсор, сустав левой руки - след старой травмы, зона шеи, где броня плохо закреплена. Всё это было бесполезно без оружия, но привычка анализировать въелась в кровь.

Курд-лан проследил за его взглядом. Усмехнулся.

— Расслабься, Немой. Я не собираюсь тебя калечить. Мне нужно только...

Он перевёл взгляд на землян, прижавшихся к стене.

— ...чтобы ты понял своё место.

Он сделал шаг в их сторону, и бойцы «Кин» зашевелились, подхватывая движение. Марк почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Эти люди – слабы и беспомощны. — Курд-лан кивнул на Алексея и Армена. — Смерть – принесет им облегчение.

— Я не позволю, — голос Марка прозвучал тихо, но твёрдо.

— Знаю. — Курд-лан развернулся к нему, и в его жёлтых глазах не было злобы, только холодное, спокойное превосходство. — Поэтому мы здесь. Ты хочешь их защитить, оспорить «Мой» приказ. Победи меня. И они будут жить.

Он опустил руки, принимая боевую стойку Ксин-Тарр. В одно мгновение расслабленность исчезла, сменившись собранной, хищной готовностью.

— А если проиграешь... они умрут. А ты вернёшься к своим котлам и забудешь дорогу в разломы, будешь варить свои пилюли и подчиняться, тем – кто сильнее.

Марк не ответил. Только сжал кулаки.

Курд-лан уловил это. Усмехнулся.

— Давай, Немой. Время не ждёт.

Он двинулся первым.

Первый удар пришёлся в блок. Марк не пытался уклониться, не успел бы. Вместо этого он подставил предплечье, принимая удар на кость. Боль вспыхнула в руке, пронзила плечо, но мышцы выдержали, пятнадцать единиц Телосложения превратили удар, который должен был сломать руку, в глухую, но терпимую боль.

Он отшатнулся, сохраняя равновесие, и тут же ушёл в сторону, пропуская второй удар - широкий, размашистый, больше похожий на демонстрацию силы, чем на точный расчёт. Курд-лан бил с замаха, как привык бить по тем, кто слабее. Кто не может ответить.

Марк ответил.

Короткий, резкий выпад, вкладывая в него всю силу, которую давали тринадцать единиц. Кулак, сжатый до белизны, попал в корпус, туда, где [Око Шефа] подсвечивало старый шрам, застарелую травму, место, где чешуя была тоньше, а мышцы - слабее.

Удар достиг цели.

Курд-лан охнул, коротко, сдавленно, больше от неожиданности, чем от боли. Его корпус качнулся назад, ноги переступили, чтобы удержать равновесие. В его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся раздражением.

— А ты... — прошипел он, выпрямляясь, — ...не так слаб, как кажешься.

Он атаковал снова, и на этот раз в его ударах не было игры.

Марк уклонялся, блокировал, отступал. Каждый удар Курд-лана был тяжёлым, каждый блок отдавался болью в костях. Пусть по характеристикам Марк и сравнялся с ним, но опыт - вот что делало эту разницу невыносимой.

Курд-лан бил туда, куда Марк только собирался шагнуть. Он читал его движения, предугадывал, опережал на долю секунды. Каждый раз, когда Марк пытался контратаковать, его встречал блок, от которого немели пальцы. Каждый раз, когда он пытался уйти в сторону, его настигал удар, от которого подкашивались ноги.

Это была не битва равных. Это была методичная, жестокая демонстрация превосходства.

— Ты сильнее, чем я думал, — прорычал Курд-лан, нанося очередной удар, от которого Марк едва успел уклониться. — Но сила - это не только цифры, Немой. Это опыт. Это годы. Это то, чему ты никогда не научишься на своей кухне.

Он сделал резкий выпад, и Марк, пытаясь уйти, поскользнулся на ржавой крошке, устилавшей пол. Мгновение и Курд-лан уже рядом, его кулак врезается в бок, ломая рёбра. Мгновение и второй удар в голову, рассекает бровь.

Боль - острая, резкая, всепоглощающая, пронзила тело. Марк рухнул на колено, хватая ртом воздух, чувствуя, как что-то хрустит внутри при каждом вздохе.

Курд-лан не стал добивать.

Он отступил на шаг, давая Марку секунду, другую. Давая ему шанс встать. Его лицо было бесстрастным, но в глазах - усталость. Не физическая. Та, что приходит, когда противник оказывается слабее ожидаемого.

— Вставай, — сказал он. Не насмешливо. Просто констатируя факт. — Или сдавайся.

Марк поднял голову. Кровь из разбитой брови заливала левый глаз, но правым он видел достаточно. Видел бледные лица Алексея и Армена, прижавшихся к стене. Видел бойцов «Кин», застывших в ожидании. Видел ухмылку Курд-лана - тупую, сытую, уверенную.

«Вставай».

Он встал.

Ноги дрожали. Рёбра отзывались болью при каждом движении. Но он стоял. И даже шагнул вперёд - не отступая, а наступая.

Короткий, резкий удар правой. Курд-лан даже не напрягся - перехватил руку на полпути, сжал запястье. А потом, не торопясь, с каким-то скучающим выражением на лице, начал выворачивать локоть в обратную сторону.

Марк услышал, как хрустнуло сухожилие. Услышал собственный крик, хриплый, рваный, нечеловеческий. Он бил по всей импровизированной арене, отражаясь от ржавых стен, заставляя бойцов «Кин» переглянуться.

Курд-лан отпустил руку. Марк не упал, чудом удержался на ногах, правую руку прижимая к груди. Пальцы не слушались, локоть горел огнём.

— Сдавайся, — повторил Курд-лан. Уже без интереса. — Это не твой бой, Немой. Твоё место - у плиты.

Марк не ответил. Левой рукой, единственной, которая ещё слушалась, он попытался ударить. Коротко, отчаянно, не глядя.

Курд-лан даже не блокировал. Просто ушёл в сторону, сделал подсечку, и Марк рухнул на спину, ударившись затылком о ржавый металл. Перед глазами поплыли круги.

А затем в грудь, туда, где пару мгновений назад были сломаны рёбра, пришёлся удар ногой. Не со всей силы, Курд-лан контролировал себя. Но достаточно, чтобы воздух вырвался из лёгких со свистом, а перед глазами потемнело.

Марк лежал, беспомощный, сжимая сломанную руку, и каждое движение отзывалось болью. Он пытался дышать, но воздух никак не хотел пройти внутрь. Пытался встать,