абзац, занявший почти целую страницу, был посвящен последствиям процедуры для участников. Шая переводила его с особой тщательностью, понимая, что Виктор обязательно спросит о рисках для девушек.

Результат перевода ее вполне удовлетворил. В побочных эффектах числилась слабость после ритуала, головокружение, тошнота и апатия. Организм неизбежно отреагирует на вмешательство в свою тонкую структуру. Несколько дней участники будут чувствовать себя так, словно переболели тяжелой формой гриппа. Но не более того. Никакого кровохаркания, бесконечной диареи, отказа внутренних органов или других тяжелых недугов не указывалось. Ритуал был безопасен для физической оболочки, при условии его правильного проведения.

Всё складывалось в понятную схему. Шая уже собиралась закрыть приложение с заметками и откинуться на спинку стула, чтобы дать отдых уставшим глазам, как ее взгляд зацепился за следующий абзац.

Это был блок текста, описывающий непосредственную роль «якоря» — человека, к которому были привязаны остальные души. В данном случае, роль Виктора Громова.

Шая нахмурилась, увеличив фотографию на экране смартфона.

Единственным непонятным эльфийке моментом было то, что шла речь о какой-то тени, которая должна быть подчинена человеком, к которому привязаны другие.

Текст гласил буквально следующее: «Держащий нити обязан усмирить свою Тень. Ибо в момент разъединения узла, когда эфир обнажается, Тень попытается поглотить освобождающиеся фрагменты чужих душ, приняв их за пищу. Воля Держащего должна стать железной клеткой для Тени, пока процесс не завершится».

Слово «Тень» в древнеэльфийском варианте было обозначено руной «Шел'энат». Это не имело никакого отношения к оптическому явлению, отбрасываемому физическими объектами при свете солнца. В магической терминологии этот символ обозначал нечто поглощающее, темную сингулярность, хищную пустоту.

Но при чем здесь Виктор?

Шая несколько десятков раз перечитывала абзац, и ей казалось, что она либо упускает контекст, либо неправильно переводит специфическую терминологию автора. В древних текстах часто использовались сложные аллегории. Возможно, «Тень» — это просто метафора базового человеческого эгоизма? Или описание подсознательного нежелания отпускать от себя подвластные души?

Эльфийка потерла виски, чувствуя, как внутри нарастает раздражение от непонимания. Ведь с Виктором было все так же, как и в первый день их знакомства. Она видела его психею. Она была плотной, серо-фиолетовой, сформированной в результате его переселения в чужое тело, но в ней не было ничего откровенно демонического. От него не фонило какой-то агрессивной темной энергией и не…

Эльфийка осеклась.

Карандаш, который она машинально крутила в пальцах, замер.

В тишине квартиры вдруг стало как-то неуютно холодно. Память оперативного сотрудника, натренированная фиксировать и хранить любые нестандартные детали, услужливо подбросила воспоминание, которое Шая до этого момента списывала на собственное переутомление.

— О все источники энергии во вселенной… — хрипло выдохнула она.

Ей вспомнилась та ночь, когда они в тайном подвале СБРИ выбивали информацию из головы контрабандиста Ворона и предавшего отца Виктора бизнесмена Волкова. Вспомнился тот момент, когда ментальная защита Ворона оказалась слишком крепкой для Громова, и Шая предложила ему свою помощь. Она открыла свои энергетические каналы, чтобы поделиться с ним силой.

Тогда она ожидала, что Виктор просто зачерпнет нужный объем энергии.

Но произошло иное. Как только их каналы соприкоснулись, Шая почувствовала, как на другой стороне открылась бездна. Это не было сознательным действием Громова. Это было что-то внутри него. Та черная сущность, можно сказать, воплощение тьмы, с которым она столкнулась, когда делилась энергией с Виктором. Она вспомнила чувство леденящего вакуума, который с нечеловеческой жадностью начал всасывать ее резерв, словно промышленный насос. Если бы она вовремя не оборвала контакт, эта Тьма выпила бы ее до дна, не оставив даже пустой оболочки.

Тогда Шая сказала Громову, что он «прожорливее, чем кажется», попытавшись перевести это в шутку и списать на его неопытность в контроле. Но сейчас, глядя на фотографии пожелтевших страницы эльфийского трактата, написанного за тысячелетия до рождения Виктора, она поняла, что древний автор не использовал никаких метафор. Текст был предельно буквален.

Мастер-доппельгангер, оставивший этот гримуар, умел поглощать души. Виктор, столкнувшись с энергетическим вампиром в Феодосии, рассказывал, что тварь в ужасе кричала, будто Громов хочет ее сожрать, потому что вектор выкачивания энергии внезапно развернулся в обратную сторону.

И если теперь ей стало понятно, о чем шла речь в тексте ритуала, вопрос оставался в другом.

Что это за тень и как ее подчинить? Автор гримуара требовал удержать ее в «железной клетке воли», но как Виктор сможет контролировать то, природу чего он сам до конца не понимает? Если во время расплетения узла эта Тьма вырвется из-под контроля, она просто сожрет высвобождающиеся души Алисы и Лидии, убив их на месте.

Эльфийка медленно откинулась на спинку стула, глядя на древние руны, которые теперь не казались просто сложным шифром. Они были предупреждением о смертельной опасности.

И самое главный вопрос — что эта тень вообще такое?

Глава 17

Я подхватил сумки и помог девушкам отнести их вещи в гостевое крыло. Показав им их просторные комнаты, со светлой мебелью и отдельными ванными, я оставил их распаковывать вещи. Спустя пару минут зашумела вода: с дороги им обеим нужно было принять душ и прийти в себя.

Спустившись на первый этаж, я направился в столовую. Григорий Палыч, уже накрывал на стол. Для своего возраста он двигался довольно шустро, расставляя приборы.

Вскоре из своего кабинета на втором этаже спустился отец. Он был одет в домашний, но элегантный костюм, гладко выбрит, а в глазах читалась искренняя, почти юношеская энергия.

Когда девушки, переодевшись в свежую одежду, спустились в столовую, отец буквально расцвел. Он шагнул им навстречу, радостный и довольный, принялся обнимать их за плечи и по-отечески целовать в щеки, как самых близких родственниц.

— Девочки! Я так рад вас видеть! — произнес он с широкой улыбкой. — Вроде бы не так давно от вас уехал из Феодосии, а все равно успел соскучиться.

Лидия, привыкшая к светскому этикету, отреагировала с достоинством, но без былой ледяной отстраненности. Она сделала легкий, почти незаметный поклон.

— Приятно слышать, Андрей Иванович, — спокойно ответила она.

Алиса же, напротив, не стала сдерживать эмоций.

— И мы по вам! — тут же честно выпалила рыжая. — Честно-честно! Кто еще нам может столько различных историй рассказать из прошлого? Виктор то и дело то на работе, то на своих олимпиадах пропадает.

Отец рассмеялся, явно польщенный таким вниманием, и жестом пригласил всех к столу. Мы расселись. Григорий Палыч начал подавать запеченную рыбу с овощами, легкие салаты и горячий бульон.

Беседа потекла легко и непринужденно. Андрей Иванович расспрашивал о дороге, и девушки наперебой рассказывали, как они добирались. Сначала