он побарабанил пальцами по полированной столешнице и снова посмотрел на меня пронзительным взглядом переговорщика. — А теперь давай вернемся к вопросу о бизнесе. Ты же сам сказал, что мы к этому доберемся.

— Мы к нему обязательно вернемся, отец, — сказал я, поднимаясь с кожаного кресла и поправляя пиджак. — Но уже вечереет, а мне еще до пансионата добраться надо. График.

Отец закатил глаза, всем своим видом демонстрируя, что этот предлог кажется ему надуманным, и потянулся открывать крышку ноутбука.

— Вечно ты все равно бегать от этого разговора не сможешь, — проворчал он, нажимая кнопку питания. Экран послушно засветился, отражаясь в его глазах. — Рано или поздно тебе придется сесть за этот стол. Это твое наследие, Виктор.

Смешок сам сорвался с моих уст. Я посмотрел на него — упрямого, сильного, ставящего интересы семьи превыше всего. И, как ни странно, в этот момент я не почувствовал прежнего раздражения от его давления.

— А я вечно бегать и не собираюсь, — ответил я совершенно серьезно, отчего отец на секунду замер, глядя на меня поверх монитора. — Еще увидимся, пап.

— Бывай уж, — буркнул он, но я успел заметить, как уголки его губ дрогнули в довольной полуулыбке, прежде чем он снова погрузился в свои таблицы и контракты.

Покинув кабинет отца, я спустился на первый этаж. В просторном холле меня уже ожидал Григорий Палыч. Дворецкий стоял у вешалки, держа наготове мое пальто.

— Я всё слышал, Виктор Андреевич, — негромко произнес он, помогая мне одеться. — Андрей Иванович обладает весьма… резонирующим голосом.

— Завтра в течение дня я позвоню и скажу точное время, когда будут девушки, — проинструктировал я его, застегивая пуговицы. — Подготовьте те самые две смежные комнаты в западном крыле, о которых вы говорили. Пусть все будет готово к их приезду.

— Будет исполнено в лучшем виде. Можете не беспокоиться, — с легким поклоном заверил меня дворецкий.

Я попрощался с Григорием Палычем, вышел на улицу и, достав телефон, вызвал такси до правительственного комплекса Коронерской Службы.

Вечерняя Москва встречала меня плотным трафиком, мокрым асфальтом и мириадами огней, отражающихся в лужах. Сидя на заднем сиденье желтого автомобиля, я смотрел в окно, позволяя мыслям течь свободно.

День выдался невероятно долгим, насыщенным и, пожалуй, достаточно продуктивным. Я прокручивал в голове события последних днец. Визит в Министерство магии, получение официальной лицензии, присвоение ранга «А». Разговор с Императором, который, по сути, выдал мне индульгенцию на существование в этом мире. Спасение Виктории, которая сейчас шла на поправку в безопасной палате. Устранение доппельгангера, твари, угрожавшей не только мне, но и всем, кто оказывался рядом.

И как-то незаметно для себя заметил, как мысли утекли в сторону размышлений о прошлой жизни. Была ли она такой же насыщенной? Было ли в ней что-то нечто подобное по интересу?

Нет, даже и близко.

Скучаю ли я по обыденности и простоте тех времен?

Тоже нет.

Такси плавно затормозило у массивных ворот пансионата.

Я расплатился, вышел из машины и направился к контрольно-пропускному пункту, где я прошел через рамку и двинулся по освещенной аллее к жилому корпусу.

Поднявшись на свой второй этаж, я подошел к двери комнаты 204. Приложил магнитный ключ, дождался тихого щелчка и вошел внутрь.

Закрыв за собой дверь и повернув внутреннюю задвижку, я стянул пальто, бросил его на кресло и ослабил узел галстука. В номере было тепло и привычно тихо. Я остался наедине с собой.

Не включая основное освещение, я прошел к стене, где за деревянной панелью скрывался небольшой встроенный сейф. Ввел цифровую комбинацию. Электронный замок пискнул, стальная дверца отворилась.

Я протянул руки и осторожно вытащил на свет два тяжелых фолианта.

Первый — мой старый знакомый, болтливый и сварливый наставник в темном потертом переплете. Второй — абсолютно безмолвный, холодный и чуждый, написанный на древнеэльфийском языке, хранящий в себе тайны первородной магии душ.

Я положил обе книги на письменный стол, включил настольную лампу, направляя желтоватый круг света на кожаные обложки, и сел в кресло.

— Ну что, давай знакомиться? — спросил я у второй книги, — положив на нее руки и сосредоточившись.

— Уверен, что это хорошая идея? — раздался голос моего гримуара.

— Не уверен.

— Ты еще со мной не закончил, а уже ко второму полез! — продолжал он возмущаться.

— Ты что… ревнуешь, что ли? — хохотнул я.

— Ни в коем разе. Я книга и мне неведомы людские эмоции и чувства.

— Тогда дай мне сосредоточиться.

Я снова сконцентрировался и потянулся энергией к книге, ища отклика.

* * *

Часы в холле особняка Громова гулко отбили половину девятого вечера. За высокими окнами гостиной сгущалась плотная южная темнота, а со стороны моря доносился едва уловимый, мерный гул прибоя. В доме было тепло и непривычно тихо.

Алиса Бенуа сидела на мягком диване, поджав под себя ноги. Перед ней на низком журнальном столике светился экран раскрытого ноутбука. Девушка быстро перебирала пальцами по тачпаду, просматривая сайты авиакомпаний и агрегаторов билетов. Рыжие волосы были небрежно собраны в пучок, а на кончике носа красовалось небольшое пятнышко от машинного масла — след сегодняшней напряженной смены на возрожденной верфи, которое она так и не смыла до конца.

С кухни, расположенной по коридору налево, доносился уютный звон посуды и шум закипающего электрического чайника. Лидия Морозова, переодевшаяся в домашний спортивный костюм, хозяйничала у плиты.

— Лидия! — крикнула Алиса, не отрывая взгляда от монитора, где загружалась страница с вариантами маршрутов на ближайшие сутки. — Билеты есть на завтра на 4 утра. Я заказываю?

Шум воды на кухне на секунду стих.

— Заказывай, конечно, — ровным голосом ответила Лидия, доставая с полки две объемные керамические кружки.

— Хорошо! — бодро отозвалась рыжая, ее пальцы быстро забегали по клавиатуре, заполняя паспортные данные в форме бронирования. — Беру билеты на первый утренний паром через пролив. А на материке уже сразу пересядем на экспресс до Москвы. Так будет быстрее всего.

На кухне Лидия бросила в кружки щепотку крупнолистового черного чая, залила кипятком и, глядя, как темные чаинки медленно оседают на дно, тихо, так чтобы не услышала подруга, добавила:

— Как будто у нас есть выбор, — буркнула она сама себе под нос, скрестив руки на груди и опираясь поясницей о край кухонной тумбы.

С одной стороны, новость о том, что Громов нашел способ разорвать эту проклятую магическую привязку, принесла колоссальное облегчение. Жить с постоянным ощущением невидимого поводка на шее, вздрагивая от каждого непонятного покалывания в груди, когда Виктор находился за тысячу километров, было невыносимо.

С другой стороны, эта внезапная, экстренная поездка в столицу рушила все ее тщательно