выделили индивидуальную палату. Вероятно, это было сделано для того, чтобы сгладить последствия скандала и обеспечить пострадавшей максимальный покой. Других пациентов рядом с ней не было, в коридоре этого блока царила идеальная тишина, а сама палата явно относилась к категории повышенной комфортности.

Я негромко постучал костяшками пальцев в деревянную дверь и, приоткрыв ее, заглянул внутрь.

Виктория полулежала на кровати с приподнятым изголовьем. Ее лицо выглядело на удивление спокойным, хотя бледность еще не до конца сошла со щек. Она молча смотрела работающий на стене телевизор, по которому шла какая-то новостная передача. Заметив движение, она повернула голову.

— Можно? — обратился я к ней, переступая порог.

Увидев меня, она искренне улыбнулась, и в ее глазах появилось оживление.

— Виктор, — произнесла она, выключая телевизор пультом, который держала в руке. — Проходи, конечно.

Я вошел в палату, пододвинул стоявший у стены удобный стул поближе к ее кровати и присел. Оглядел ее еще раз, оценивая состояние профессиональным взглядом. Мониторы у изголовья показывали стабильный пульс и ровное давление.

— Привет, ты как? — спросил я.

— В порядке. Держусь, — она пожала плечами, насколько ей позволяло положение. — Ты-то как? Не каждый день на тебя, наверное, нападают двойники.

— Не каждый, — согласился я, мягко улыбнувшись. — Но некоторым вещам свойственно иногда случаться впервые.

— И не говори, — она тоже улыбнулась в ответ.

Какое-то время мы просто молчали, давая друг другу время привыкнуть к спокойной обстановке после всего пережитого безумия. Затем Виктория чуть подалась вперед, внимательно посмотрев на меня.

— Так что, говоришь, никакой родовой магии у тебя нет? — она хитро улыбнулась, вспоминая наши прошлые разговоры и то, что она видела собственными глазами в Актовом зале.

— Родовой нет, — сказал я абсолютно серьезно.

Ее улыбка слегка померкла, сменившись искренним недоумением.

— А что это тогда было?

— Приобретенное.

Она широко распахнула глаза, на мгновение забыв о своей травме.

— Ты… это… это же запрещено! — выдохнула она, инстинктивно понизив голос, словно нас могли подслушать даже в этой пустой индивидуальной палате. — Тебя ж в Инквизицию должны были сдать, если ты обрел магию незаконным методом!

— Знаю, — я кивнул, подтверждая ее слова. — Но вчера я прошел регистрацию и получил лицензию мага, так что теперь я полноправный член магического общества. Думается мне, что в качестве награды за спасение множества жизней Император смиловался и сделал мне такого рода вот презент.

Мои слова были немного приукрашены, естественно. Ну, не буду же я Виктории рассказывать всю подноготную. Рассказывать о том, что во мне Император видит удобное, нестандартное оружие, которое когда-то, вероятно, планирует использовать в своих политических или силовых интересах. Мне этого хотелось меньше всего, но когда встанет вопрос — тогда и разберусь. Сейчас главное, что я нахожусь на свободе, обладаю официальными документами, и моим близким не угрожает опасность со стороны государства.

— Император?.. — еще больше удивилась она. В ее голосе прозвучало неподдельное потрясение. Для обычного человека, пусть и высококвалифицированного врача, упоминание самодержца в таком бытовом контексте звучало как нечто нереальное. — В каком смысле?

— В прямом, — ответил я ровным тоном. — После того, как в комнату ворвался спецназ СБРИ и чуть ли не волоком утянули от тебя, меня доставили сначала в обезьянник, а оттуда привели прямо в комнату, где сидел… Император. Ну и мы коротко побеседовали. Суть разговора, извини, не буду рассказывать. Конфиденциально.

Виктория, чуть приоткрыв рот, медленно покивала.

— Подумать только… Император… — пробормотала она.

— Ага, — сказал я. — Я точно так же удивился.

Мы снова ненадолго замолчали. Воздух в палате был теплым, пахло чистотой и лекарствами. Я смотрел на нее и думал о том, насколько тонкой была грань между жизнью и смертью в тот вечер. Если бы я не успел разорвать энергетический узел, никакая реанимация ей бы уже не помогла.

— И, Виктор… — вдруг нарушила тишину Виктория, глядя мне прямо в глаза.

— Да?

— Спасибо, — сказала она тихо, но очень твердо. — Что спас меня.

Я протянул руку и положил свою ладонь поверх ее кисти, лежащей на одеяле. Кожа у нее была теплой.

— Не за что. Это была моя обязанность, ведь именно из-за меня ты попала в эту ситуацию. Если бы не я, этот человек вообще не оказался бы на приеме и не стал бы устраивать весь этот террор.

— Нет, — резко отрезала Виктория, не позволяя мне взять вину на себя. Ее пальцы слегка сжали мою ладонь. — Я могла стоять в стороне, как все остальные, и не шевелиться, но я так не могла. Я же видела, что на моего товарища, прости за жаргонизм, «быкуют». Как я могла такое допустить?

Она хитро улыбнулась, и на ее лице вновь появилось упрямое выражение, которое я уже успел за множество раз подметить.

— Тем более, что ты уже один раз, можно сказать, спас меня, когда решил вопрос с теми двумя мужланами на остановке в Симферополе. Я просто возвращала долг.

— Ты бы разобралась с ними и без меня, — пожал я плечами, вспоминая, как профессионально она орудовала кастетом. — Но не за что, еще раз. Я сделал то, что должен был.

Она благодарно кивнула, принимая мой ответ.

— Когда тебя выписывают? — спросил я, переводя разговор на более практические темы.

— Не знаю точно, — она посмотрела на стойку для капельниц, которая сейчас пустовала. — Сказали, что пару дней еще побуду тут под наблюдением, но результаты анализов, вроде бы, хорошие. Органы целы, физических повреждений нет.

— Маша и Дима будут тебя ждать. Они решили остаться в Москве до твоей выписки, чтобы уехать в Крым всем вместе.

— Я знаю, они писали мне, — Виктория тепло улыбнулась. — А ты?

— А я остаюсь, — ответил я, убирая руку. — У меня есть незаконченные дела.

— Ясно, — сказала она с едва заметной ноткой сожаления. — Ну хоть писать потом будешь?

Я не смог сдержать широкой улыбки, после чего не спеша поднялся со стула, поправляя пиджак.

— Могу задать тебе такой же встречный вопрос.

Она закатила глаза с легким, показным возмущением.

— Вечно вы, мужики, уходите от ответа.

— Выздоравливай, — я подмигнул ей, направляясь к выходу из палаты. — Еще увидимся.

— Пока, Виктор.

Выйдя через стеклянные автоматические двери больницы на улицу, я остановился на крыльце и глубоко вдохнул. Холодный и влажный осенний воздух мгновенно заполнил легкие, вытесняя въедливый запах медикаментов и хлорки.

На парковке у центрального входа дежурило несколько желтых автомобилей такси, водители которых лениво курили, прислонившись к капотам, и провожали взглядами выходящих людей. Я посмотрел на них, затем перевел взгляд на серое, затянутое плотными облаками небо, и понял, что совершенно не хочу сейчас снова садиться в тесный салон