— Да, — подтвердил Громов. — И книгу тоже. И решение нашей проблемы. Но не по телефону. Бери Лидию, собирайте чемоданы, потому что задержимся мы тут минимум на неделю. Берите средства и собирайтесь сюда как можно быстрее. За жилье не беспокойтесь, поселитесь у отца дома. Я уверен, что он не будет против.

Поток информации обрушился на девушку лавиной. Мастер ликвидирован. Гримуар найден. Решение проблемы со смертельной связью, которая висела над ними дамокловым мечом все это время, существует. Алисе потребовалось несколько секунд, чтобы просто переварить услышанное.

— Хорошо, — неуверенно отозвалась Алиса, все еще находясь в состоянии легкого шока от новостей. Разум лихорадочно начал составлять списки дел: кому передать дела на верфи, как быстро купить билеты на ближайший рейс. Но сквозь эту суету пробилась главная мысль. — У тебя все нормально? — уточнила она, понизив голос.

— В целом да. Собирайтесь, жду вас. Пока, — коротко отрапортовал он, явно не желая вдаваться в подробности по открытой линии связи.

— Пока… — Алиса медленно отняла аппарат от уха.

Она положила телефон на стол и несколько долгих секунд просто смотрела на его темный экран с полным непониманием того, как их жизнь снова собирается совершить крутой поворот.

Только она размышляла о том, что там, где Виктор, там и приключения и вот опять — звонок от Громова и начинаются американские горки.

— Что там? — спросила Лидия абсолютно обыденным тоном. Она даже не оторвала взгляда от страниц своего медицинского журнала, словно ее вообще не волновало всё происходящее в этом кабинете и телефонный звонок был делом десятой важности.

Алиса подняла на подругу ошарашенный взгляд.

— Виктор сказал, что ждет нас в Москве, — произнесла рыжая, голос ее прозвучал немного приглушенно. — Надо собираться.

Лидия плавно перевернула страницу журнала.

— Он не успевает? — задала она тот же самый вопрос, который секундой ранее озвучила Алиса.

— Причина не в этом, — отозвалась Алиса.

Лидия наконец подняла голову. Ее светлые, по обыкновению холодные глаза с легким интересом сфокусировались на лице Алисы. Журнал остался лежать открытым на столе.

— А в чем же? — переспросила Лидия.

Алиса сделала глубокий вдох, глядя прямо на подругу.

— Кажется, он нашел способ избавиться от привязки.

Лидия еще некоторое время смотрела на подругу, не меняясь в лице, после чего одним движением закрыла журнал и поднялась со стула.

— Ты куда? — удивилась Алиса.

— Собираться, — она остановилась в дверях и повернулась к подруге. — Или ты собираешься здесь сидеть до конца дня?

* * *

Я положил телефон в карман.

Что ж, отлично. По крайней мере, с одним вопросом решение было найдено и процесс запущен. Девушки предупреждены, они знают, что делать, и прямо сейчас начнут сборы. А это значит, что никаких внезапных приступов удушающей боли, разрывающих внутренности на куски, или парализующих переживаний на тему того, что я могу не успеть вернуться в Крым до истечения срока действия амулетов, больше не предвидится. Временный костыль, который смастерила Шая, скоро сменится полноценным решением проблемы. Главное, чтобы Алиса и Лидия добрались до столицы без приключений, а здесь я уже встречу их и обеспечу всем необходимым.

Желудок, напомнив о себе глухим урчанием, недвусмысленно намекнул, что на одних хороших новостях и министерском кофе далеко не уедешь. Организм требовал нормальной пищи для восстановления калорий, сожженных во время вчерашней магической дуэли и сегодняшних бюрократических мытарств. Я развернулся и направился в сторону пансионатской столовой.

В обеденном зале было немноголюдно. Атмосфера разительно отличалась от той суеты, что царила здесь в первые дни олимпиады. Отмена мероприятия наложила свой отпечаток: часть участников уже покинула комплекс, остальные разбрелись по номерам, пакуя чемоданы. Я взял пластиковый поднос, прошелся вдоль линии раздачи, выбрав порцию тушеного мяса с гречневой кашей, салат из свежих овощей и стакан крепкого черного чая.

Расплатившись, я окинул взглядом просторное помещение в поисках свободного места и почти сразу заметил знакомые лица. За одним из столиков у большого окна сидела моя крымская коллегия. Правда, не в полном составе — присутствовали только Мария Елизарова и Дмитрий Дубов. Барон о чем-то негромко говорил, активно жестикулируя, а Мария слушала его, подперев щеку рукой и медленно помешивая ложечкой чай.

Я направился к ним.

— Виктор! — громко обратился ко мне Дубов, заметив мое приближение. Его лицо мгновенно озарилось искренней радостью, а густые усы дрогнули. Он даже слегка приподнялся со стула, приветствуя меня.

Я подошел к их столику и поставил свой поднос на свободный край столешницы.

— Я так рад тебя видеть, живого и невредимого, — добавил Дмитрий, протягивая руку для пожатия.

Мы крепко пожали друг другу руки. Мария тоже приветливо кивнула, в ее уставших глазах читалось явное облегчение.

— И я вас рад видеть, коллеги, — ответил я, опускаясь на стул напротив них. — Вчерашний вечер выдался, мягко говоря, сумбурным.

Не теряя времени на пустые светские беседы, я сразу перешел к главному, что волновало меня с того самого момента, как меня увезли в наручниках оперативники СБРИ.

— Есть вести про Вику? — уточнил я, глядя поочередно то на Дмитрия, то на Марию. — Как она?

Дубов тяжело вздохнул, его привычная щеголеватая веселость на мгновение улетучилась.

— Она в порядке, Виктор, — поспешил успокоить меня барон. — Насколько это вообще возможно после такого. Как только тебя увели те ребята в масках, ее сразу же забрала дежурная бригада скорой помощи. Мы с Машей, естественно, не могли бросить ее в таком состоянии, напросились поехать с ней в карете скорой помощи прямо в клинику.

Мария согласно кивнула, поправляя волосы.

— Врачи в приемном покое долго не могли понять, что именно с ней произошло, — добавила она тихим голосом. — Внешних повреждений практически не было, ни переломов, ни проникающих ранений, но у нее фиксировали тяжелейшее угнетение дыхательной функции и сильнейший спазм мускулатуры. В итоге сошлись на том, что это мощнейший болевой шок неясного генеза. Сказали, что ее состояние стабильно, угрозы жизни нет. Ей вкололи седативные препараты, поставили капельницы и оставили под наблюдением в палате интенсивной терапии.

Я медленно покивал головой, чувствуя, как невидимый груз вины окончательно сваливается с моих плеч. Значит, я успел. Мое рискованное вмешательство, когда я голыми руками, вливая остатки своего резерва, распутывал тот смертоносный узел чужой магии, сработало. Я спас ее. Если бы я промедлил, если бы отвлекся на ворвавшийся спецназ и она погибла бы там, на залитом шампанским паркете, я бы себе этого никогда не простил. Она не заслуживала смерти из-за того, что просто оказалась не в том месте и не в то время, попытавшись помочь мне.