часов назад. Это был официальный протокол регистрации магического потенциала графа Виктора Андреевича Громова. Документ, который официально подтверждал то, о чем многие догадывались в этой комнате, но не хотели принимать до последнего момента.

Четверо самых влиятельных людей государства сидели и просто молчали, глядя на результаты Громова. Напряжение, висевшее в кабинете напоминала натянутую струну, что обещала вот-вот лопнуть.

Наконец, тишину нарушил Архиепископ.

Глава Инквизиции медленно поднял голову. Его пальцы, до этого спокойно лежавшие на четках, теперь крепко сжимали деревянные бусины. Лицо духовного лидера было напряжено. В его выцветших, но по-прежнему пронзительных глазах читалось сложное смешение чувств, среди которых преобладало глубокое непонимание того, как мироздание могло допустить подобную ошибку.

— Ваше Императорское Величество, я все понимаю, но у него ранг «А», — произнес Игнатиус. Голос его прозвучал насколько вомзожно ровно, с трудом скрывая тревогу человека, чья картина мира только что дала серьезную трещину.

Император Федор II даже не изменил позы. Он продолжал сидеть, слегка откинувшись на спинку своего высокого кресла, сцепив руки в замок перед собой. На лице не дрогнул ни один мускул. Даже бровь не поднялась в немом вопросе.

— И что? — без малейшей тени удивления или беспокойства задал вопрос Император. Этот короткий вопрос прозвучал так, словно они обсуждали не появление в столице потенциально самого опасного мага десятилетия, а незначительное изменение в налоговом законодательстве.

Архиепископ Игнатиус чуть подался вперед. Для человека его статуса и возраста подобное проявление эмоций было сродни публичному крику. Духовный лидер Инквизиции, человек, который всю свою жизнь выжигал скверну и контролировал чистоту магических рядов Империи, сейчас выглядел так, будто ему нанесли личное оскорбление.

— Я ранга «А», — сказал Архиепископ с несколько возмущенным и откровенно обиженным тоном, выделяя каждое слово.

В этой короткой фразе заключалась вся боль и несправедливость сложившейся ситуации. Игнатиус потратил всю свою жизнь на служение. С раннего детства он проводил тысячи часов в медитациях, читал древние тексты, годами учился контролировать каждую крупицу своей энергии, чтобы в итоге, на склоне лет при очередной переаттестации получить ранг «А». Этот статус был памятником его вере, его воле и нечеловеческим усилиям. Игнатиус гордился, что собственной кровью и потом смог расширить способности и резервуар до этого уровня.

И теперь перед ним лежала бумага, утверждающая, что человек, который еще полгода назад глушил водку в провинциальном городе и брал взятки за фальшивые справки в морге, обладает точно таким же объемом силы.

— А это какой-то самоучка, — с горечью добавил Игнатиус. — Человек, который не прошел ни единого этапа профильной подготовки. Не знающий законов структурирования эфира. Он просто появился из ниоткуда с резервом, сопоставимым с моим. Это противоестественно.

Федор II внимательно выслушал тираду главы Инквизиции. В глазах самодержца промелькнуло понимание мотивов старого соратника. Император мягко расцепил пальцы и положил ладони на стол, всем своим видом демонстрируя готовность к конструктивному диалогу, лишенному эмоций.

— Архиепископ, — сказал Император примирительным тоном, который он использовал крайне редко и только для самых доверенных лиц. — У вас огромный опыт. Мы всего лишь измерили его пиковую силу на министерском артефакте. Этот прибор фиксирует объем единовременного выброса психеи, плотность потока в моменте. Но это совершенно не значит, что Громов сильнее вас.

Император сделал небольшую паузу.

— Высвободить энергию — это одно, — продолжил Федор II, плавно акцентируя мысль. — Направить ее, удержать форму, рассчитать последствия и применить с филигранной точностью — совершенно иное. У Громова есть грубая сила, отрицать это бессмысленно. Но у него нет ваших десятилетий практики и дисциплины духа. Резервуар, полный воды, сам по себе не является оружием, пока вы не пропустите эту воду через узкое сопло под огромным давлением. Ваш ранг «А» — это мастерство. Его ранг «А» — это пока что лишь сырой природный, или, если угодно, аномальный потенциал.

Архиепископ Игнатий медленно выдохнул. Слова монарха действительно возымели действие, немного остудив уязвленную гордость старого инквизитора. Игнатиус опустил взгляд на свои четки, его пальцы снова начали привычно перебирать деревянные звенья, успокаивая нервную систему.

— Ваше Величество, я прекрасно отдаю себе отчет в происходящем, — произнес Архиепископ уже более сдержанно. — Я понимаю разницу между потенциалом и мастерством. Но именно поэтому я вижу потенциальную угрозу. Маг с подобным объемом специфической силы, не имеющий моральных барьеров и должного контроля, который вдалбливается годами обучения в наших стенах… Это катастрофа, ожидающая своего часа. Одно его неосторожное решение, один срыв — и мы получим инцидент, по сравнению с которым вчерашние разрушения в Актовом зале покажутся детской шалостью.

В этот момент в разговор решил вступить министр внутренних дел. Граф Шувалов, до этого молча сидевший по левую руку от монарха и внимательно слушавший диалог, счел нужным высказать позицию своего ведомства. Перед его глазами все еще стояла жуткая картина с мониторов службы безопасности: два абсолютно одинаковых Громова, стоящих друг напротив друга в центре переполненного зала. То, что вытворял этот человек с законами мироздания, не укладывалось ни в какие правовые или физические рамки, которые Шувалов привык охранять.

— Я согласен, — веско вклинился министр МВД, поправляя очки в тонкой золотой оправе. Его голос звучал сухо и прагматично. — Ваше Императорское Величество, поддерживаю опасения Архиепископа. У нас есть все юридические основания. Использование боевой магии в общественном месте, разрушение государственной собственности, создание угрозы жизни сотням высокопоставленных лиц. Изолировать его в спецблоке СБРИ. Предоставить лаборатории все условия для его детального изучения. Это единственный гарантированный способ обезопасить общество от неконтролируемой переменной.

Шувалов замолчал, ожидая реакции. Генерал Белозеров, сидящий рядом с ним, сохранял абсолютное молчание, представляя собой каменную стену, но легкий, едва заметный кивок головы выдавал его солидарность с позицией министра внутренних дел. Силовики всегда предпочитали держать то, чего не понимают, за толстыми решетками.

Федор II обвел взглядом своих министров. Лицо Императора стало жестким, вся былая мягкость и примирительные интонации исчезли без следа. Он слегка выпрямил спину и подался вперед.

— Никого мы не будем запирать, — с нажимом сказал Император. — Это решение окончательное и пересмотру или обсуждению не подлежит.

Он перевел строгий взгляд с Шувалова на Игнатиуса, давая понять, что его приказ касается всех присутствующих в равной степени.

— Теперь Громов — маг с лицензией, — продолжил Федор II. — Он официально зарегистрирован, его данные внесены в Государственный реестр, он ознакомлен со своими обязанностями и поставлен на профильный учет. Он часть правового поля Российской Империи. Наблюдайте за ним и следите. Фиксируйте его контакты, анализируйте его решения, используйте весь арсенал доступных вам средств негласного контроля. Если оступится, если нарушит закон или применит силу во вред государству