— Значит, — произнес он, глядя в свои записи, а затем переведя взгляд на меня. — Магия душ. Управление психеей.

— Верно, — подтвердил я.

Он задумчиво постучал пальцем по столешнице.

— Интересно. Я здесь работаю двадцать лет и никого, кроме действующих инквизиторов с подобными специфическими навыками, я не встречал. Для гражданских это закрытая зона. А у вас, — он опустил глаза и посмотрел на мои документы, лежащие в папке, — ранг «А».

Я лишь слегка пожал плечами, всем своим видом показывая: мол, ну, так сложились обстоятельства, ничего не попишешь.

— Наверное, нашему миру пора бы идти дальше, а не жить устоями прошлых веков, — философски заметил я, глядя на чиновника.

Он хмыкнул, и в этом звуке было много невысказанного.

— Видимо, Его Императорское Величество посчитал так же, раз вас направили сюда в таком срочном и индивидуальном порядке. В любом случае, — он протянул прямоугольничек через стол ко мне, — поздравляю. Теперь вы официально зарегистрированный маг с лицензией.

Он протянул мне правую руку. Я ответил на жест, крепко пожав его ладонь, а затем взял свою «лицензию» со стола и внимательно на нее посмотрел.

По размерам, фактуре и плотности пластика она до боли напоминала обычное водительское удостоверение из моего прошлого мира и была подобного формата. С левого края, поверх голографических символов защиты, на владельца смотрела его же собственная физиономия. Рядом значилась фамилия с инициалами, четко пропечатанный тип магии и крупная буква, обозначающая мой высокий ранг.

Я покрутил кусок пластика в пальцах, осознавая вес этого маленького документа.

— И что, теперь я свободен? — спросил я, поднимая взгляд на чиновника.

Мужчина слегка поджал губы и иронично поднял брови.

— Ну, живя в Империи, сомневаюсь, что вы в принципе можете именоваться свободным человеком.

Я искренне хохотнул, оценив точность и циничность формулировки.

— И как вы только попали в подобное ведомство с такими высказываниями? — спросил я с легкой улыбкой.

Он хохотнул в ответ, покачав головой.

— Вот за это и попал, и никуда дальше выбраться не могу. Не смею вас больше задерживать, Виктор Андреевич. Всего доброго.

— Взаимно.

Я забрал лицензию, аккуратно сунул ее во внутренний карман пиджака, ближе к сердцу, и покинул помещение. Дверь кабинета закрылась. Я направился по светлому коридору к лифту, спустился вниз, миновал пост охраны и наконец-то вышел из массивного здания наружу.

Холодный ветер тут же забрался под воротник. Серые облака сгустились над столицей, и день планомерно перетекал в вечер.

Я достал телефон, открыл приложение и быстро нажал кнопку вызова такси до пансионата Коронерской Службы. Приложение выдало, что машина будет через три минуты.

Сунув руки в карманы брюк, я стал ждать, глядя на сплошной поток автомобилей, несущихся по проспекту.

Черный седан комфорт-класса плавно вынырнул из потока и остановился у тротуара, мигнув аварийкой. Я открыл заднюю дверь, забрался в салон, и машина тут же плавно тронулась с места.

Откинувшись на спинку сиденья и глядя в тонированное окно на мелькающие витрины и спешащих по своим делам пешеходов, я наконец-то получил возможность спокойно обдумать произошедшее.

И чем дольше я анализировал свой визит в Министерство, тем больше вопросов у меня возникало. В голове упорно не сходились детали.

Я мысленно вернулся к тому моменту, когда ставил подписи на распечатках в пятьсот третьем кабинете. В официальной бумаге, скрепленной министерской печатью, черным по белому было прописано мое обязательство являться на переоценку потенциала и проверку стабильности резерва ровно раз в году.

Но.

Буквально вчера ночью, в закрытом кабинете, глядя мне прямо в глаза, Император Федор II озвучил совершенно иные сроки. «Тебе нужно будет раз в полгода проходить полную пересдачу и аттестацию», — сказал он.

Раз в год по бумагам. Раз в полгода по словам монарха.

Разница была существенной, и этот диссонанс не давал мне покоя. Что из этого является приоритетным? Чего мне следует придерживаться: юридически заверенного документа, на котором стоит моя подпись и печать профильного ведомства, или устного распоряжения человека, который одним своим указом может переписать любой закон в этой стране?

Ситуация выглядела как классическая бюрократическая ловушка. Если я приеду через полгода, как велел Император, клерки в Министерстве могут просто развести руками, посмотреть в базу и заявить: «Граф, у вас по регламенту явка только через шесть месяцев, вы нарушаете график работы ведомства, идите гуляйте». И они будут правы, потому что действуют по инструкции.

А если я не приеду через полгода, опираясь на подписанный договор, Император, чьи аналитики наверняка будут отслеживать мои перемещения, может воспринять это как акт неповиновения. Как попытку уклониться от его личного контроля. И последствия такого «недопонимания» могут оказаться куда серьезнее, чем просто выговор.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как от этих размышлений начинает гудеть голова.

Надо было, конечно, спросить об этом у того чинуши в строгом костюме, который выдавал мне лицензию. Уточнить, почему слова первого лица государства расходятся с их типовыми бланками. Но, положа руку на сердце, я сильно сомневался, что рядовой, пусть и высокопоставленный, клерк был в курсе моих ночных бесед с самодержцем. Скорее всего, он бы просто вытаращил глаза и начал бы ссылаться на устав. А привлекать лишнее внимание к тому, что я обсуждал с Федором II условия своего существования в обход стандартных процедур, мне совершенно не хотелось.

Взвесив все за и против, я пришел к единственному логичному и безопасному выводу.

Я просто подожду полгода.

Если Император сказал, что за мной будут внимательно следить и присматривать, значит, его аппарат контроля работает исправно. И когда подойдет озвученный им шестимесячный срок, они сами обязаны будут инициировать процесс. Мне должна будет прийти официальная депеша, вызов из этого самого Министерства или напрямую из СБРИ с требованием явиться на аттестацию.

А если они про меня забудут и ничего не пришлют? Что ж, тогда моя совесть будет чиста. У меня на руках есть контракт, где прописан год. Если ко мне потом возникнут претензии, я всегда смогу предъявить бумагу и сказать: «Господа, я законопослушный гражданин. Я следовал подписанному документу. Я же не мог просто так, без повестки, явиться в режимное ведомство, заявить „переоценивайте меня“ и нарушить весь ваш рабочий процесс своим внезапным визитом».

Да, пожалуй, так будет логичнее всего. Инициатива в таких делах часто наказуема, поэтому пусть государственная машина сама делает первый ход. Мое дело — реагировать по факту.

Машина затормозила, вырывая меня из раздумий.

Я посмотрел в окно. Мы подъехали к знакомым воротам пансионата Коронерской Службы. Охрана на въезде все еще была усиленной, бойцы с оружием