– А знаете, девушка, раньше было лучше. Может, что-то другое попробуете?

– Спасибо, – от души поблагодарила я, пугая женщину чересчур широкой улыбкой – сама того не зная, торговка сделала мне комплимент.

Купив по дороге внушительную коробку конфет, я заспешила к Лёнькиной машине – он расслабленно курил, приоткрыв окно и я слегка замедлила шаг, надеясь, что мой новый образ произведёт неизгладимое впечатление.

Тут у него зазвонил телефон, он не торопясь взял трубку и вдруг переменился: стремительно выскочил из машины, отбросил в сторону сигарету, что-то проорал в трубку, перемешивая мат с обвинениями, на лице – паника. Я, ничего не понимая, подошла ближе. Бесполезно. Он невидяще скользнул взглядом, даже не обратив внимание на моё присутствие, куда там до «образа».

«Что-то страшное случилось, – в волнении подумала я, топчась в рядом, – Умер кто-то!» В таком состоянии своего соседа я никогда не видела. К нему со всех сторон подбежали мужчины, в одном из которых я с удивлением узнала знакомого паренька из «Вольво». «Они здесь, – промелькнула мысль, – странно, я не заметила никакой охраны». Во всеобщую суету я не лезла, рассудив, что в творящемся вокруг хаосе стану скорее помехой, чем подмогой.

Паника тем временем увеличивалась. Лёнька звонил куда-то одновременно слушая охранника, орущего ему в свободное от телефона ухо:

– Ментов подключать?! Подключать ментов?!

Сосед ответил что-то в высшей степени неприличное, так и не давшее переполошённому парню чёткий ответ на вопрос: «Надо ли подключать ментов?», а, скорее характеризующее чужие мыслительные способности и негативное его – Лёнькино – к этим способностям отношение. Фразы, которыми изъяснялся Чернов, можно было записывать, а затем продавать за большие деньги собирателям нетривиального мата и ценителям русской словесности – по крайней мере, я таких выражений раньше не встречала и в этот раз, признаться, заслушалась.

Откуда-то сбоку к нему подошёл знакомый мне в лицо паренёк из «Вольво» и похлопав его по плечу ободряюще изрек:

– Найдём, Лёнь, я уже Волкову позвонил… – мой сосед лишь брезгливо повёл плечом, отстраняясь.

«Потерял что-то – про себя посочувствовала я. – Или украли? Может, машину?»

Но чёрный джип, сверкая полированными боками, стоял на месте. В нём – слышно было в приоткрытое окно – исходил трелями забытый мной телефон. «Мама, наверное, волнуется» – испугалась я и, решив, что на меня всё равно никто не обращает внимания, у парней, судя по всему дела поважнее, уселась в автомобиль и взяла мобильник.

– Кто-то в машину сел, – завопил Лёнькин собеседник, кинувшись ко мне. Тот, не обращая на него внимания, кричал в телефон:

– Алло! Алло! Ты меня слышишь?! – его громкий голос колоколом отдавался у меня в ухе.

Парень, между тем, открыл дверь и заглянув в салон, заржал как сумасшедший, согнувшись в приступе смеха пополам и мимоходом ударившись лбом о капот. Лёнька, в конце-концов обративший на нас своё внимание, заглянул тоже, замерев на месте с идиотским выражением лица. Парень, отсмеявшись, лукаво поглядел сначала на Чернова, затем на меня, и обронив на ходу в мою сторону:

– Ну, держись! – тоже стал куда-то звонить, крича в сотовый: – Всё, отбой, нашлась потеря! Да! Да… Мы идиоты!

Похоже, в этой компании спокойно разговаривать не умели. Ничего не понимая, я посмотрела на экран своего телефона – незнакомый номер, потом на Лёньку – странное выражение на перекошенной физиономии, и начала потихоньку осознавать происходящее.

– Ты меня что ли потерял? А я думала, машину угнали…– виновато пропищала я, – это ж маскарад, для легенды. Не узнать, правда?

Он молчал и я постепенно примолкла, чувствуя что ему надо сжиться с мыслью что он и его команда – кучка придурков. Его охранник, кстати, только что это озвучил.

Усевшись в машину, он куда-то поехал, я благоразумно молчала, остерегаясь приставать с расспросами, но на лице, видимо, всё было написано, потому что он в итоге не выдержал:

– Злорадствуешь?

– Да, ладно, бывает, – не слишком уверенно улыбнулась я и добавила примирительно, – не щетинься!

Щетиниться он и не собирался и к тому моменту, когда мы подъезжали к нужному адресу мир был уже восстановлен. Я получила похвалу за перевоплощение, а охрана нелестную характеристику: «остолопы тупорылые». Свою роль в этой истории он благоразумно замолчал, но случая подколоть его я не упустила – всю дорогу до дома Краснобаевой не стесняясь трещала, рассуждая на тему: «Какой хозяин, такая у него и охрана», он живо отбивался, подтрунивая над моим шикарным видом и смеясь над собой, поэтому, когда я вдруг заключила: «Видать, сильно тебе этот человек нужен», – слегка растерялся:

– Какой человек?

– Ну, тот, кого ты ищешь.

– Кого ищу?

– Тот, кто тебе навредил, – пустилась я в объяснения, сильно усомнившись в его умственных способностях, – кто тебе задолжал и кого ты сейчас достать пытаешься…

– А… Да, нужен, – сообразив, перебил он и торопливо перевёл тему.

Райончик, куда мы попали, был, несомненно, худшим в городе – в тёмное время суток, в одиночестве здесь лучше было не появляться. Лёнькина крутая машина была такой же диковинкой для этих мест, как зажигалка для папуасов, и даже сейчас, зная, что нахожусь под надёжной охраной его «тупорылых остолопов», выходя из машины, я невольно поёжилась. Мусор здесь не вывозился неделями, под ногами похрустывало битое стекло и в целом, обстановочка была такая, что я тут же оглянулась, ища поддержки.

Лёнька, которому, по моему мнению, не худо было бы меня сопроводить, даже из машины вылезти не потрудился, а когда я чуть отошла, с улыбкой сделал мне ручкой и не торопясь отъехал. Я в недоумении замерла на месте глядя вслед степенно скрывшемуся за поворотом автомобилю – поведение соседа то бестолково мечущегося в поисках меня по оживлённому, наполненному людьми рынку, то бросающего на произвол судьбы в крайне неблагополучном районе не укладывалось в голове. Выйдя из ступора, я с досадой сплюнула себе под ноги и тревожно огляделась – в нескольких шагах от меня маячил весельчак из «Вольво», недавно приложившийся к Черновской машине лбом – это придало уверенности и слегка успокоило. Впрочем, угрозы было ждать неоткуда – кроме нас двоих во дворе также находились облезлая серая кошка, увлечённо облизывавшая хвост да маргинального вида субъект, тихо пристроившийся на лавочке в уголке.

Вздохнув, я шагнула в подъезд, где, судя по покосившейся, изъеденной ржавчиной табличке должна была проживать Валентина Краснобаева. Подъезд по убранству не уступал улице – к заплёванным, забросанным окурками и пустыми бутылками полам добавилась ещё и невыносимая вонь – казалось, не только кошки, но и люди устроили здесь туалет. Пробежав с