До меня дошли некоторые тревожные сведения касательно вашей личности и деятельности. Имеются некоторые сомнения в вашей благонадежности и пригодности к союзу с моей дочерью.

Позволю себе изложить суть данных претензий.

Первое. Ваша служба в Севастополе вызывает подозрения. Вы утверждаете, что получили ранение в результате взрыва французской мины и пролежали три недели без памяти. Однако данные обстоятельства могут быть не столь героическими, как вы представляете.

Далее. Ваша деятельность в Туле, по мнению моих источников, недостойна дворянина. Вы занимаетесь ремеслом, торгуете насосами и каретами, работаете руками наравне с простолюдинами. Подобное поведение роняет достоинство дворянского звания и вызывает сомнения в вашем воспитании.

Кроме того. Ходят слухи о возможной нечистоплотности в деловых вопросах. Якобы вы получаете заказы через личные связи, минуя конкурентов, что может указывать на злоупотребление служебным положением.

Я человек опытный и не склонен верить наветам без проверки. Однако я обязан тщательно проверить все полученные сведения, поскольку речь идет о моей дочери и я не могу игнорировать любые слухи.

Поэтому прошу вас прислать всевозможные доказательства, могущие опровергнуть данные утверждения:

Это необходимо мне для окончательного решения вопроса о помолвке с моей дочерью. Если слухи о вас окажутся беспочвенными, я принесу извинения и продолжу наши договоренности. Если же подтвердятся, вынужден буду пересмотреть свое решение.

Прошу прислать данные сведения в течение месяца. Мой повторный визит в Тулу состоится, как и планировалось, через два месяца от даты первого письма. К тому времени надеюсь получить от вас исчерпывающие разъяснения.

С уважением,

Князь Петр Федорович Долгоруков.

7 августа 1856 года, Санкт-Петербург.'

Я дочитал письмо, отложил его на стол. Откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Это Павел добрался до князя. Написал донос, изложил все свои подозрения и домыслы.

Князь не поверил сразу, но засомневался. Просит опровержения.

Я открыл глаза, снова взял письмо, перечитал. Медленно, вдумываясь в каждое слово.

Обвинения серьезные. Служба подозрительна. Деятельность недостойна. Деловая нечистоплотность.

Нужно действовать быстро и грамотно.

Я встал, прошелся по комнате. Достал из сундука документы подтверждающие мою службу и быстро просмотрел, убрал обратно в папку, закрыл сундук. Вернулся к столу.

Нужно писать письмо князю. Немедленно, сегодня же. Взял чистый лист бумаги, обмакнул перо, начал писать.

'Его сиятельству князю Петру Федоровичу Долгорукову.

Ваше сиятельство.

Получил ваше письмо от 7 августа. Прочитал с глубоким огорчением и недоумением.

Обвинения, выдвинутые неизвестным доброжелателем, абсолютно беспочвенны и являются результатом личной неприязни и предвзятости.

Позвольте мне ответить на каждое обвинение по порядку.

Моя служба в Севастополе. Я служил в саперном батальоне, участвовал в обороне города. При взрыве французской мины получил тяжелое ранение и контузию, пролежал три недели без сознания в госпитале. После выздоровления уволен в отставку по болезни. Все это подтверждается формулярным списком и медицинскими документами. Характеристики от моих командиров вышлю дополнительно, как только получу их из Севастополя.

Моя деятельность в Туле. Я инженер, создаю полезные механизмы: насосы для тушения пожаров, кареты улучшенной конструкции, паровые мельницы. Это не торговля и не ремесло, а созидательная деятельность, требующая образования и технических знаний. Подобная деятельность не роняет достоинство дворянина, а, напротив, приносит пользу обществу. Примеры тому являют многие европейские дворяне, занимающиеся промышленностью и техникой. Отзывы от городских властей и заказчиков прилагаю.

Далее. Деловая честность. Все мои заказы получены на основании профессиональных заслуг и качества работы, без каких-либо злоупотреблений. Я могу предоставить документы подтверждающие прозрачность всех финансовых операций. Рекомендации от губернатора, предводителя дворянства и других уважаемых лиц также прилагаю.

Прошу вас, ваше сиятельство, не верить наветам. Их мотивы очевидны: они пытаются расстроить нашу помолвку из снобизма и предрассудков.

Я готов предоставить все необходимые документы и доказательства моей честности и благонадежности. В течение месяца вышлю вам полный пакет материалов.

Надеюсь на ваше справедливое и беспристрастное рассмотрение этого вопроса.

С глубоким уважением,

капитан Александр Дмитриевич Воронцов.

10 августа 1856 года, Тула'

Я перечитал письмо еще раз. Тон твердый, но вежливый. Объяснения четкие, без излишних эмоций.

Хорошо.

Глава 17

Контрмеры

Я подождал, пока чернила высохнут. Сложил письмо, запечатал в конверт. Написал адрес: «Его сиятельству князю Петру Федоровичу Долгорукову. Санкт-Петербург, Английская набережная, дом 28».

Отложил конверт в сторону. Завтра утром отнесу на почту, отправлю фельдъегерем. Пусть князь получит как можно быстрее.

Теперь нужно действовать далее.

Я встал, надел сюртук, взял шляпу и трость. Пора идти к Баранову, просить написать отзыв. Потом к Крылову, к Баташеву. Собрать все отзывы за несколько дней.

Спустился вниз, вышел на улицу. Солнце клонилось к полудню, стояла жара. Нанял извозчика, велел везти к городскому дому Баранова на Дворянской улице.

Извозчик быстро довез меня до нужного места, остановился у ворот. Я расплатился и вышел.

Поднялся по ступеням, позвонил в колокольчик. Дверь открыл лакей в ливрее, тот самый молодой парень с зачесанными назад волосами.

— Здравствуй, Иван Петрович дома?

— Дома, барин. Прошу в гостиную, сейчас доложу.

Я прошел в гостиную и опустился в кресло. Через минуту вошел Баранов, в домашнем халате, с трубкой в руке. Лицо довольное и румяное.

— Александр Дмитриевич! Какая неожиданность! Проходите, садитесь! — Он сел напротив, затянулся трубкой. — Что привело вас ко мне?

Я решил говорить прямо:

— Иван Петрович, нужна ваша помощь. Серьезная.

Баранов нахмурился и отложил трубку:

— Слушаю вас.

Я рассказал о письме от князя. Баранов внимательно слушал.

Когда я закончил, он вздохнул тяжело:

— Вот мерзавец, это наверняка все Павел Сергеевич. Дошел до князя, значит. Я предупреждал, что он не остановится.

— Предупреждали, — кивнул я. — Но теперь нужно действовать. Иван Петрович, прошу вас написать официальный отзыв о моей работе. Как предводитель дворянства, ваше слово весомо. Князь прислушается.

Баранов решительно кивнул:

— Напишу, Александр Дмитриевич. Конечно, напишу. Сегодня же. Опишу все: мельницу, которую вы построили, ваш профессионализм, честность в деловых отношениях. Дам самую положительную характеристику.

— Благодарю вас, Иван Петрович.

— Да что вы! — Баранов махнул рукой. — Это малость. Вы мне построили такую отличную мельницу, она приносит отличный доход. Я в долгу перед вами.

Он встал, подошел к письменному столу, достал лист бумаги и взял перо:

— Напишу прямо сейчас же, чего тянуть. Подождете?

— Подожду.

Баранов писал минут двадцать. Выводил буквы аккуратно и неторопливо. Закончил, посыпал песком, чтобы чернила высохли. Стряхнул песок и протянул мне:

— Вот. Читайте.

Я взял лист.

'Отзыв предводителя Тульского уездного дворянства Ивана Петровича Баранова о капитане