гудок, сигнализируя о перерыве. Станки замолчали, рабочие отложили инструменты и потянулись к выходу, отдыхать.

Вскоре появился Громов, заозирался, разыскивая меня, увидел и подошел:

— Ну, капитан, слушаю. Какое такое предложение?

Я отвел его в сторону, подальше от других рабочих. Сказал прямо:

— Нужен опытный слесарь в мою мастерскую. Делаем насосы на продажу, заказов много, не справляемся. Слышал, вы толковый мастер, руки золотые. Предлагаю перейти к нам.

Громов прищурился:

— А жалованье какое?

— Восемьдесят рублей в месяц. Плюс премии за выполнение заказов в срок.

Громов присвистнул тихо:

— Восемьдесят? Здесь мне платят пятьдесят.

— У нас выгоднее, сразу можете увидеть.

Громов задумался и почесал затылок:

— А работа какая? Что делать придется?

— Собирать насосы. Вытачивать детали на станке, подгонять клапаны, устанавливать механизмы. Работа похожа на то, что делаете здесь, только там насосы, а здесь вместо оружие.

Громов кивнул:

— Понятно. А условия какие? Часы работы, выходные?

— Работа с семи утра до шести вечера, с перерывом на обед. Воскресенье выходной. Жалованье выплачивается первого числа каждого месяца.

Громов помолчал, обдумывая мои слова. Потом сказал:

— Заманчиво, капитан. Но мне нужно подумать. Здесь работаю пять лет, привык. Мастер меня ценит, дает хорошие заказы. Бросить все сразу… непросто.

Я кивнул:

— Понимаю. Думайте. Но недолго. Через три дня жду ответа. Если согласитесь приходите в мою мастерскую на Заречной улице, у пожарки. Договоримся окончательно.

— Хорошо. Подумаю, отвечу через три дня.

— Договорились.

Мы пожали руки, Громов вернулся в цех. Я вышел за ворота завода.

Еще одно дело сделано. Слесаря нашел, предложил ему отличные условия. Скорее всего, согласится, восемьдесят рублей против пятидесяти, разница весомая.

Теперь нужно найти колесника для каретной мастерской.

Я направился к фабрике Баташева. Морозов говорил, что знает колесника, работающего там. Нужно найти его и предложить перейти к Савельеву.

Шел по знакомой дороге, мимо торговых рядов, мимо рынка. Жара усиливалась, солнце припекало. Достал флягу, отпил воды.

Дошел до фабрики Баташева, вошел через ворота. Вахтер узнал меня и пропустил без вопросов.

Прошел через двор, нашел кузницу, где ремонтировали телеги и повозки. Зашел внутрь.

Просторное помещение, пахло деревом и лаком. У верстаков работали мастера, пилили доски, строгали и собирали колеса.

У дальнего верстака стоял мужчина лет пятидесяти, невысокий и коренастый. Лицо морщинистое, обветренное, борода седая, короткая. Одет в рабочую куртку, поверх холщовый фартук. Собирал колесо, вставлял спицы в ступицу, подгонял молотком.

Я подошел, подождал, пока он закончит. Мужчина выпрямился, вытер пот со лба:

— Здравствуйте. Чего желаете, ваше благородие?

— Здравствуйте. Капитан Воронцов. Вы мастер-колесник?

— Я. Федот Григорьевич. А вы по какому делу барин?

— Есть предложение. Можем поговорить?

Федот внимательно посмотрел на меня и кивнул:

— Поговорим. Выйдем во двор, здесь шумно.

Мы выбрались на улицу, отошли в тень под навес.

Я сказал:

— Нужен мастер-колесник в каретную мастерскую. Делаем кареты на заказ, спрос большой. Хотим организовать отдельное дело для производства колес. Предлагаю возглавить это направление.

Федот прищурился:

— Слышал я про вас, это у Савельича, никак? А жалованье?

— Семьдесят рублей в месяц. Плюс подарочные выплаты.

Федот покачал головой:

— Здесь мне платят сорок пять. Разница большая. Но работа тут стабильная, Баташев хозяин надежный. А у вас… мастерская новая, неизвестно, как дело пойдет.

Я понял его сомнения. Нужно убедить.

— Федот Григорьевич, дело идет хорошо. Уже две кареты сделали, еще три заказа есть. Мы делаем кареты улучшенной конструкции, таких больше ни у кого нет. Купцы довольны, рекомендуют другим. Через полгода мастерская окупится, дальше пойдет прибыль. Вы будете главным мастером цеха, под вашим руководством будут помощники. Чего тут сомневаться?

Федот задумался и потер бороду:

— Главным мастером, говорите? Это интересно. Здесь я простой работник, мастер надо мной стоит, приказывает. А там сам за цех отвечать буду?

— Сам. Я дам чертежи, покажу конструкцию колес. Вы организуете производство, научите помощников и будете следить за качеством.

Федот медленно кивнул:

— Заманчиво. Но мне тоже нужно подумать. Через три дня отвечу. Где вас искать?

— Заречная улица, мастерская капитана Воронцова. Или каретная мастерская при гостинице Савельева на Московской улице. Приходите, договоримся.

— Хорошо. Подумаю.

Мы попрощались, я вышел с фабрики.

Еще одно дело сделано. Колесника нашел, предложил прекрасные условия. Тоже скорее всего согласится.

Я посмотрел на солнце, оно близилось к полудню. Жара стояла невыносимая.

Пора возвращаться домой, пообедать и отдохнуть.

Прошла неделя после визита к редактору газеты и поисков мастеров.

Неделя напряженной работы. Громов согласился перейти в нашу мастерскую, начал работать с третьего дня. Федот тоже согласился, но просил подождать две недели, пока рассчитается с Баташевым. Морозов отправился в Калугу с образцами насосов, обещал вернуться через неделю.

В субботу вышел первый номер газеты с нашим объявлением. Я купил экземпляр на рынке, развернул и нашел страницу с рекламой. Там, среди других объявлений, о продаже лошадей, найме прислуги, сдаче комнат, стояло наше. Написано коротко, ясно и без лишних слов.

В понедельник утром я сидел в своей комнате за письменным столом и писал письма в Севастополь. Просил бывших сослуживцев прислать характеристики, подтверждающие мою службу и ранение.

Писал медленно, тщательно подбирая слова. Нужно объяснить ситуацию, не вдаваясь в подробности. Попросить помощи, не выглядя при этом просителем.

Закончил третье письмо, отложил перо. Потер глаза, устали от напряжения.

За окном стучали копыта, остановилась повозка. Послышались голоса, потом стук в дверь внизу.

Я прислушался. Матрена открыла дверь, разговаривала с кем-то. Потом раздались ее шаги на лестнице и стук в мою дверь:

— Александр Дмитриевич, вам письмо! Фельдъегерь привез, из Петербурга!

Фельдъегерь? Из Петербурга?

Я встал, открыл дверь. Матрена стояла на пороге, держала в руках большой конверт. Плотная бумага кремового цвета, на обороте красная сургучная печать с княжеским гербом.

От князя Долгорукова.

Я взял конверт и почувствовал, как внутри что-то сжалось. Слишком рано. Князь обещал приехать через два месяца, прошла только неделя. Зачем сейчас писать?

— Спасибо, Матрена Ивановна.

Я закрыл дверь, вернулся к столу. Сел, положил конверт перед собой.

Печать нетронутая, герб четкий, два льва держат щит, вверху корона. Адрес написан тем же каллиграфическим почерком, что и в прошлом письме.

Взял нож для бумаг, вскрыл конверт. Достал письмо, развернул.

Два листа плотной бумаги, исписанные аккуратным почерком.

Начал читать.

'Капитану Александру Дмитриевичу Воронцову.

Милостивый государь.

Пишу вам по весьма неприятному поводу. Несколько дней назад получил письмо от некоего доброжелателя, предостерегающего меня от