ремни, болты, гайки, шайбы, еще банка с машинным маслом, моток пеньковой веревки и кусок листовой меди.

Достал толстую прокладку нужного размера из свежей пеньки. Взял длинный кожаный ремень, пошире и покрепче. И еще ключи, отвертку и молоток.

Подошел к котлу, присел на корточки у протекающего сальника. Начал откручивать гайки крепления.

Гайки сидели туго, прикипели от жара. Я взял ключ и налег на них всем весом. Гайка поддалась и завертелась. Открутил первую, вторую, наконец третью. Снял металлическую крышку сальника и отложил в сторону.

Внутри виднелась старая прокладка, черная пенька, размокшая и сморщенная. Я поддел ее отверткой и вытащил. Бросил на пол.

Взял новую прокладку, вставил в паз. Подогнал по размеру и прижал пальцами. Сверху положил кожаную прокладку, дополнительную, для надежности. Накрыл крышкой, начал закручивать гайки.

Затягивал равномерно, по кругу, чтобы не перекосило. Гайки затянул крепко, но не слишком, чтобы прокладку не передавило.

Закончил, вытер руки о платок. Проверил, течь прекратилась.

Поднялся на второй этаж. Подошел к провисающему ремню. Ослабил натяжение, открутив крепежные болты на шкиве. Снял старый ремень и отложил его в сторону.

Взял новый ремень, надел на шкивы, на маховик внизу и на шкив трансмиссии наверху. Натянул туго, закрепил болтами. Проверил натяжение рукой, теперь нормально, не провисает, не перетянут.

Работа заняла около часа. Я устал и вспотел. Рубашка прилипла к спине, лоб намок от пота.

Спустился вниз и вытер лицо платком. Надел сюртук и опустил рукава.

Повернулся к мельнику:

— Филипп, запускайте машину. Проверим, все ли в порядке.

Филипп открыл заслонку топки, подбросил дров. Огонь снова разгорелся, пламя постепенно опять затанцевало, все ярче и ярче. Температура в котле начала расти, давление пара увеличивалось.

Через несколько минут маховик дрогнул и начал вращаться. Сначала медленно, потом быстрее. Ремни натянулись и заскрипели. Трансмиссия наверху заработала, жернова завертелись с громким скрежетом.

Я прислушался. Звук ровный, без посторонних стуков и скрипов. Маховик крутится плавно. Ремни не проскальзывали. Сальник больше не протекает.

Подошел к котлу, осмотрел место ремонта. Сухо, ни капли.

Поднялся на второй этаж, проверил новый ремень. Натянут туго, не провисает, вращается ровно.

Все в порядке.

Спустился вниз, подошел к Баранову:

— Готово, Иван Петрович. Неисправности устранены. Машина будет работать без проблем еще несколько месяцев.

Баранов облегченно вздохнул:

— Вот и славно! Спасибо вам, Александр Дмитриевич! Пойдемте в дом, пообедаем. Проголодались небось?

Я кивнул:

— Пообедаю с удовольствием.

Мы вышли из мельницы, Филипп закрыл дверь и остался внутри, работать дальше.

Пошли по дорожке к дому. Солнце склонялось к закату, жара спадала. Подул легкий и прохладный ветерок.

Очутившись в доме мы сразу направились в столовую. Слуги уже накрыли стол.

Все как полагается, белая скатерть, фарфоровые тарелки с синей каймой, серебряные приборы. На столе супница с щами, жареная утка, гречневая каша в горшке, пироги с капустой, графины с квасом и вином.

Сели, начали обедать. Баранов накладывал щи в тарелки, отрезал куски утки и наливал вино.

Ели неторопливо, разговаривали обо всяком. Баранов расспрашивал о делах в городе, о новостях. Я отвечал коротко, рассказывал о каретном производстве и о насосах.

Баранов слушал, кивал, пил вино маленькими глоточками. Потом вдруг сказал:

— Александр Дмитриевич, у меня сосед есть. Вы его знаете Лебедев Алексей Семенович, помещик. Имение в десяти верстах отсюда. Помните, вы его видели у меня? Познакомились на ярмарке месяц назад, разговорились.

Я отложил вилку, посмотрел на Баранова:

— И что?

— Он недавно приезжал мельницу посмотреть, — продолжил Баранов. — Я ему показал, как работает. Лебедев впечатлился. Говорит, у него тоже старая водяная мельница есть, еле работает. Спросил, можете ли вы построить такую же паровую?

Я задумался. Еще один заказ? Это хорошо, но времени у меня совсем не хватает.

— Могу, — ответил я осторожно. — Но сейчас занят. Князь Долгоруков заказал три мельницы для своих имений, это приоритет. Плюс насосы, кареты, текущие дела.

Баранов понимающе кивнул:

— Лебедев не торопится. Говорит, может подождать. К следующему севу хочет новую мельницу иметь.

Я прикинул. Сейчас лето. До весны еще минимум полгода. Если за это время я успею выполнить заказ князя и наладить текущие производства, то как раз смогу взяться за мельницу для Лебедева.

— К весне успею, — сказал я. — Скажите Лебедеву, что готов взяться. Цену обсудим отдельно, нужно посмотреть его мельницу, оценить объем работ.

Баранов обрадовался:

— Отлично! Передам Алексею Семеновичу! Он будет рад!

Он налил мне вина, поднял свой бокал:

— За ваши успехи, Александр Дмитриевич! За паровые машины и процветание!

Я поднял бокал и чокнулся с Барановым:

— За успехи.

Выпили. Вино красное и крепкое. На вкус терпкое Согрело изнутри.

После обеда Баранов предложил остаться на ночь, но я отказался:

— Спасибо, Иван Петрович, но мне нужно в город. Завтра много дел.

— Как хотите, Александр Дмитриевич. Велю запрячь коляску, вас отвезут.

Баранов вышел и отдал распоряжения. Через десять минут к крыльцу подали коляску. Легкая, двухместная, запряжена гнедым конем. Кучер сидел на козлах, пожилой мужик в кафтане и картузе.

Я попрощался с Барановым у крыльца. Он обнял меня и пожал руку:

— Спасибо, что приехали, Александр Дмитриевич! Машину проверили и отремонтировали. Буду спокоен!

— Не за что, Иван Петрович. Раз в пару месяцев буду приезжать, следить за состоянием.

— Договорились!

Я сел в коляску, кучер тронул вожжи. Конь пошел рысью по аллее, мимо лип и клумб. Выехали в ворота, свернули на дорогу.

Солнце садилось, небо розовело, потом краснело. Тени легли длинные и темные. Воздух остывал, повеяло прохладой.

Я откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза. Устал за день, столько всего сделано. Но и постарался везде успеть. Много работы, много дел.

Но усталость приятная. Все предприятия под контролем. Каретное дело налаживается, нужно только расширяться. Насосы идут хорошо, заказов становится больше. Мельница работает безупречно, неполадки устранены.

Коляска ехала по грунтовой дороге, колеса скрипели на ухабах. Конь фыркал, помахивал хвостом, отгоняя мух.

Впереди показались крыши города, церковные купола блестели под последними лучами солнца. Тула встречала вечерней тишиной.

Довезли меня до дома к семи вечера. Я расплатился с кучером, вошел в калитку.

Матрена встретила на пороге:

— Александр Дмитриевич, пришли наконец! Целый день мотались! Ужинать будете?

— Буду, Матрена Ивановна. Что приготовили?

— Картошку с салом пожарила, огурцы соленые, хлеб свежий. Квасу налить?

— Налейте, спасибо.

Я прошел в комнату, снял сюртук и повесил на спинку стула. Умылся водой из рукомойника,