Мадере, в машине сидели двое копов. Толпа остановилась, не подходя слишком близко, и образовала на дощатом тротуаре перед магазином наэлектризованную изгородь из тел. Местных, очевидно, не уведомили о заключенной сделке. Полагая, что Сонни и Пит пойдут за пивом, я открыл багажник. Если начнется заваруха, я мог прыгнуть в него, захлопнуть за собой крышку и потом, когда все успокоится, выдавить ногами спинку заднего сиденья и уехать.

Однако, «ангелы» даже не рыпнулись с места. Все движение замерло, туристы стояли на безопасном расстоянии и глазели, разинув рты. В воздухе витал дух Голливуда – великой развязки в стиле «Ровно в полдень» или «Рио-Браво». Однако без камеры и фоновой музыки сцена казалась неполной. После продолжительной паузы человек-репей сделал несколько шагов вперед и крикнул: «Лучше валите отсюда на хер. Вам здесь нечего ловить!»

Я подошел к нему, чтобы объяснить суть сделки. Мысль о крутом замесе не вызывала у меня отторжения, однако я не хотел, чтобы побоище произошло прямо сейчас, рядом с моей машиной, да еще и при моем участии. Двое «ангелов ада» и газетный писака против сотни деревенских громил на пыльной улице горного поселка – хуже варианта не придумать. Репей выслушал мои доводы и покачал головой. «Мистер Уильямс передумал», – заявил он. Сонни за моей спиной рыкнул: «Ну и хер с вами! Мы тоже можем передумать». Он с Питом подрулил, чтобы принять участие в разговоре, народные мстители подступили ближе, чтобы прикрыть своего вожака, но тот, похоже, совсем не испугался.

«Здрасьте, приехали», – подумал я. Двое копов в автозаке даже не шелохнулись, как будто и не собирались мешать драке. Быть отмудоханным целой толпой – жуткий опыт. Все равно что угодить в подводное течение – ты ничего не можешь сделать, кроме как попытаться выжить. Со мной это случалось дважды – в Нью-Йорке и Сан-Хуане, и через несколько секунд могло повториться в Басс-Лейке. Обстановку разрядило подозрительно своевременное появление Крошки Бакстера. Толпа расступилась, пропуская большую машину с красной мигалкой на крыше.

– Разве я не говорил, чтобы вы не совали нос в город? – резко спросил он.

– Мы приехали за пивом, – ответил Сонни.

Бакстер покачал головой:

– Нет. Уильямс сказал, у него мало осталось. Поезжайте на рынок на другой стороне озера. Там его много.

Мы мигом слиняли. Нам показалось, что нас нарочно подставили с пивом, как и с первым местом для кемпинга. Бакстер, возможно, не отдавал себе отчета в своих действиях, а если отдавал, то заслуживал похвалы за тонкую, хитрую тактику. В течение выходных он появлялся не так часто, но всякий раз – в критический момент и неизменно предлагая дельное решение. После урегулирования пивного кризиса «ангелы» начали смотреть на шерифа как на тайного союзника, и к концу первого дня Баргер невольно ощутил личную ответственность за благополучие каждого человека в Басс-Лейке. Улаживая очередной конфликт, Бакстер еще больше делал «ангелов» своими должниками. Непривычное бремя благодарности испортило Баргеру праздник. Он постоянно беспокоился о возможных нарушениях запретительного постановления и многочисленных уговоров с шерифом. Слабым утешением служило лишь сознание, что Бакстеру тоже было не до сна.

Объезжая озеро, мы обсуждали, не встретим ли новую агрессивную толпу на другом берегу.

– Эти уроды были готовы нас порвать, – сказал Пит.

– Ага, и получили бы свое, – пробормотал Сонни. – Шериф, кажись, даже не понял, что стоял на пороге настоящей войны.

Я не воспринял реплику всерьез, однако к концу выходных понял, что Баргер не шутил. Если бы его избила кучка местных дебилов, основную группу от налета на городок и расправы остановила бы только рота народного ополчения с оружием. Нападение на президента еще полдела, но ввиду того, что поездку за пивом организовала сама полиция, такое поведение было бы воспринято как свидетельство подлой измены и колоссальной подставы, в итоге «ангелы» сделали бы именно то, к чему морально готовились перед прибытием в Басс-Лейк. Многие бы загремели в тюрьму или больницу, но к такой участи они тоже были готовы. Заруба вышла бы на славу, однако, оглядываясь назад, я больше не считаю, что первоначальное столкновение было бы равным. Многие из народных мстителей мгновенно потеряли бы охоту к драке, поняв, что соперник готов нанести серьезную травму любому, до кого дотянется. Например, Большой Фрэнк из Фриско, обладатель черного пояса по карате, влезает в любую драку с единственной целью – вырвать сопернику глаз из глазницы. Это – традиционный прием карате, который несложно выполнить, если ты знаешь, что делаешь. Правда, ему не учат на курсах самообороны для домохозяек, бизнесменов и горячих офисных клерков, кому надоело терпеть выходки уличной шпаны. Смысл приема в том, чтобы подорвать боевой дух соперника, а не лишить его зрения. «На самом деле глаз не вырывают, – объяснил Большой Фрэнк. – Просто как бы выдавливаешь его из глазницы. Боль адская, большинство вырубаются на месте».

Краснощекие американские парни так не дерутся – и не бьют людей тяжелыми цепями по спине исподтишка. Когда начнется драка без правил, у них будут все основания считать, что их поставили в невыигрышное положение. Одно дело получить кулаком по носу и совсем другое, если тебе выдавили глаз или раздробили зубы торцевым ключом.

Так что, начнись в тот день полновесная заруба, местных после первой стычки скорее всего раскатали бы под орех. Полиция не сразу собрала бы силы для наведения порядка, тем временем изгои нанесли бы собственности деляги Уильямса немалый ущерб – разбили бы окна, разграбили холодильники с пивом и, возможно, пошуровали в кассовых аппаратах. Репей с приятелями, возможно, подстрелили бы пару человек, но остальные успели бы смотаться при первых признаках серьезной ответки от полиции. Последовали бы дикие погони и стычки, однако Басс-Лейк находится далеко от родной территории «ангелов», и многие из них не добрались бы до дому, напоровшись по дороге на блокпосты.

Все это Баргер понимал и желал предотвратить. Он также понимал, что в кемпинг их впустили не из гостеприимства или заботы о социальной справедливости. Крошке Бакстеру вручили гранату, и ему приходилось очень аккуратно с ней обращаться, чтобы она не рванула прямо у него в руках. Сила Баргера состояла в предсказуемости – если перегнуть палку, его люди превратятся в стаю диких зверей. Однако козырь этот работал, только пока все было тихо. Джон Фостер Даллес мог бы назвать этот зыбкий нейтралитет, который ни одна из сторон не хотела нарушать, равновесием страха. И совсем неважно, считала ли лесная американская община такую ситуацию справедливой или желательной. Конфронтация в Басс-Лейке могла показаться радиослушателям в Нью-Йорке