Задним числом мои тревоги выглядят мелочными, но в тот момент я так не думал. Момент для проявления благородства в надежде на воздаяние сторицей был выбран весьма неудачно. Бульканье и причмокивание были в самом разгаре. На фоне брызг пены и шипения, последовавшего за обнаружением моих пивных запасов, я, кажется, сказал, не обращаясь ни к кому конкретно: «Ладно, черт с ним! Надеюсь на взаимность». Никаких оснований надеяться на взаимность у меня, разумеется, не было. В этот период бесчестья «ангелы» мерили всех репортеров меркой Time и Newsweek. Со мной были знакомы лишь немногие из них, и другим могло не понравиться, если бы я начал тайком хватать их пиво и лихорадочно осушать банку за банкой, чтобы свести счеты.

Через несколько часов, когда пивной кризис был ликвидирован, я устыдился собственных переживаний. Изгои и ухом не повели. Для них пить мое пиво было так же естественно, как угощать меня своим. До конца выходных я вылакал в три-четыре раза больше того, что привез с собой, и даже сейчас, пропьянствовав с «ангелами» целый год, мне кажется, что я все еще в плюсе. Однако такая бухгалтерия им чужда. Свастика свастикой, но финансовые отношения между «ангелами» близки к коммунизму в чистом виде – от каждого по способностям, каждому по потребностям. Момент и дух обмена не менее важны, чем количество. Сколько бы они ни одобряли свободные рыночные отношения, следовать им между собой у них не получалось. «Имеющий что-либо должен делиться». Этот принцип не лозунг и не догма, просто иначе сообщество «ангелов» не способно функционировать.

В тот день на озере Басс-Лейк, наблюдая, как тает мой запас пива, в то время как Баргер собирает деньги на закупку новой партии, я ничего этого не знал. Хотя шериф Бакстер уехал, шесть его помощников, похоже, были прикреплены к лагерю на постоянной основе. Я как раз разговаривал с одним из них, когда к нам подошел Баргер с горстью денег.

– Шериф обещал, что магазин рядом с почтой продаст нам столько пива, сколько мы захотим купить, – сказал он. – Как насчет съездить на твоей машине? Если взять наш пикап, могут возникнуть непонятки.

Я не возражал, помощник шерифа назвал идею «зачетной», и мы пересчитали деньги на капоте автомобиля. Получилось сто двадцать долларов бумажками и примерно пятнадцать мелочью. К моему удивлению, Сонни вручил мне всю сумму и пожелал удачи.

– Попробуй поторговаться, – предложил он. – Все хотят пить, как звери.

Я настоял, чтобы со мной кто-нибудь поехал и помог погрузить ящики в машину, однако реальная причина не имела никакого отношения к трудностям с погрузкой. Я знал, что все изгои городской народ, а в городе упаковка из шести банок пива стоит от 0,79 до 1,25 доллара. Но так как мы были очень далеко от городских магазинов, я также знал по богатому опыту, что лавчонки в медвежьих углах черпают информацию о ценах из «Настольной книги хищника».

Однажды на границе Юты и Невады мне пришлось заплатить за упаковку из шести банок три доллара, и, если такая же фигня случится в Басс-Лейке, я желал иметь при себе надежного свидетеля, например самого Баргера. По нормальным городским ценам ста тридцати пяти долларов хватило бы примерно на тридцать ящиков пива, но в горах Сьерры их могло хватить только на двадцать или даже – если попадется упрямый лавочник – только на пятнадцать. «Ангелы» не заморачивались сравнением цен, и я рассудил, что было бы лучше, если суровый урок социальной экономики преподнесет им кто-нибудь из своих. Кроме того, послать писаку с пустыми карманами за пивом, вручив ему сто тридцать пять долларов, то же самое, что, как сказал Хрущев Никсону, отправить козла стеречь огород.

Я упомянул эту мысль по дороге в городок, после того как Сонни и Пит согласились составить мне компанию. «Куда б ты делся, – сказал Сонни. – Надо быть полным идиотом, чтобы сбежать, прихватив наши деньги на пиво». Пит расхохотался. «Черт, да ведь мы знаем, где ты живешь. Френчи говорил, что старушка у тебя тоже зашибись». Он сказал это в шутку, но я про себя отметил, что изнасилование моей жены стало первым вариантом мести, пришедшим ему в голову.

Баргер – заправский политик – поспешил сменить тему. «Я читал статью, которую ты о нас написал, – сказал он. – Ниче так».

Статья вышла месяцем раньше или около того. Я вспомнил ночные посиделки в моей квартире, когда один из «ангелов» Фриско с хмельной улыбкой ляпнул, что, если им не понравится статья, они однажды ночью вышибут мою входную дверь, плеснут в коридор бензина и бросят зажженную спичку. На тот момент мы все были в хорошем расположении духа, я указал на висящий на стене заряженный двуствольный дробовик и с ответной улыбкой сказал, что шлепнул бы по крайней мере двоих из них раньше, чем они успели бы смыться. Ни одна из названных угроз не материализовалась, поэтому я решил, что они или не читали статью, или она была им до лампочки. Тем не менее я напрягся, когда Баргер упомянул ее, ведь мнение вожака автоматом становилось официальной позицией всего клуба. При написании статьи я не рассчитывал, что мне придется вступать в какие-либо контакты с изгоями еще раз, поэтому обозвал их неудачниками, тупыми отморозками и грязной шпаной. Мне совсем не улыбалось объяснять, что я имел в виду, двум сотням бухих «ангелов» в Богом забытом кемпинге в горах Сьерры.

– А сейчас ты чем занят? – поинтересовался Баргер. – Еще что-нибудь пишешь?

– Угу. Книгу.

Сонни пожал плечами:

– Ну мы лишь просим, чтобы о нас говорили правду. Как я уже говорил, о нас трудно написать что-то хорошее, но это не дает людям права сочинять всякий бред. Какое только дерьмо не пишут. Им что, правда недостаточно плоха?

Мы почти доехали до магазина Уильямса, когда я вспомнил о мстителе с репьем на голове и тупым аргументом калибра 9 мм. Мы развернулись у подножия холма, и я как можно неприметнее припарковал машину метрах в тридцати от магазина. По словам помощника шерифа, о продаже пива было условлено заранее. Оставалось только расплатиться, загрузить ящики и свалить. Деньги были у Баргера, свою роль я ограничивал вождением машины.

Через пятнадцать секунд стало ясно, что плану не суждено сбыться. Как только мы вышли из авто, народные мстители гурьбой двинулись в нашу сторону. Стояла дикая жара, было очень тихо, я чувствовал на зубах пыль, окутавшую стоянку. С другой стороны торгового центра маячил автозак из полицейского участка в