Когда я садился в машину, рядом остановился еще один байк. Это был «бандитский» BSA, редкий зверь для этой стаи, в седле сидел коренастый мужик крутого вида возрастом около сорока с фотоаппаратом «Никон» за четыреста долларов на шее – Дон Мор, в то время работавший фотографом в Oakland Tribune. За исключением «Никона» и несмотря на отсутствие «марки», Мор выглядел таким же чумазым и грозным, как и любой «ангел ада». Для этого имелись свои причины – он был байкером-ветераном и ездил на мотоцикле дольше многих «ангелов». В отличие от большинства современников Мор сумел извлечь пользу из своих талантов и занял видное место в мире терпил и денег, но от байка так и не отказался. В Окленде Мор приходил на работу в синем костюме и разъезжал на белом «Форд-Тандерберд», но когда «ангелы» отправлялись в пробег, присоединялся к ним на своей доброй старой «бэшке». Фоторепортер был одет в тяжелые ботинки, промасленные «ливайсы» и джинсовую безрукавку, на обеих руках – татуировки. Он был похож на Рокки Марчиано, только в среднем весе, и говорил в такой же манере.

Мы перекинулись парой слов о том, чего ждать от выходных, но последние мотоциклы тем временем уже перевалили через вершину холма, и мы поспешили их догонять. Я пристроился в хвост Мору на извилистой дороге, ведущей в Басс-Лейк, и мы вскоре примкнули к колонне сзади. Изгои не нарушали ограничения скорости, они лишь с шумом переключились на нижнюю передачу и входили в повороты по четверо в ряд, крича и махая руками людям на обочине, чтобы своим видом нанести как можно более тяжелую травму тонкой душевной конституции граждан. Если бы я был жителем Басс-Лейка, я бы поспешил домой и зарядил все, что стреляло.

12

Любому известно, что наши всадники непобедимы. Они сражаются, потому что голодны. Нашу империю окружают враги. Наша история написана кровью, а не вином. Вино мы пьем, отмечая победу.

Энтони Куинн в роли Аттилы в одноименном фильме

Басс-Лейк даже не город, а курортная зона – цепочка маленьких поселков на берегу узкого живописного озера длиной одиннадцать и шириной в любой точке не более полутора километров. Почта находится на северной оконечности озера вместе с кучкой магазинов и зданий, ими всеми владеет один человек по фамилии Уильямс. Здесь-то и было намечено место сбора «ангелов ада», вот только местный шериф, верзила по кличке Крошка Бакстер, решил не пускать их в зону отдыха и выставил второй блокпост в километре от центра поселка. Бакстер сам принял это решение и занял оборону с тремя подчиненными и полудюжиной местных лесничих.

Когда я подъехал, изгои стояли по обе стороны дороги, а Баргер пешком направлялся на переговоры с Бакстером. Шериф объяснил вождю «ангелов» и его преторианской гвардии, что на вершине горы над городом для них выделен просторный кемпинг, где их «никто не потревожит». Рост Бакстера метр девяносто восемь, а телосложение под стать защитнику команды по американскому футболу. Баргер ростом едва дотягивает до метра восьмидесяти двух, но никто из его соратников не сомневался, что их предводитель полезет махаться с шерифом, если коса найдет на камень. Похоже, шериф тоже в этом не сомневался, а я тем более. Баргер отличается стальной выдержкой и врожденным самообладанием, дающим незнакомцам почувствовать, что с ним лучше договориться по-хорошему. Но он также излучал спокойную угрозу, фанатизм эгоцентрика, закаленный восемью годами управления целым легионом изгоев, которые в этот жаркий день оценивали способность шерифа к сопротивлению исключительно по его физической силе, вооружению и малой численности призванных на помощь лесников. В том, кто выйдет победителем из первой же стычки, не было никаких сомнений, однако решать, чего будет стоить такая победа, предстояло Баргеру.

Президент «ангелов» решил ехать в кемпинг, и легион последовал за ним, не задавая вопросов и не выказывая недовольства. Лесник, показывавший дорогу, пообещал, что ехать по соседней проселочной дороге придется не больше десяти минут. Я проводил взглядом орду, с грохотом укатившую в указанном направлении, и переговорил с двумя другими лесничими, оставленными на блокпосте. Они были насторожены, но на мой вопрос, не боятся ли они, что «ангелы ада» захватят поселок, только улыбнулись. В кабине пикапа у лесников лежали дробовики, однако во время разговора они не светили оружие. Обоим было чуть больше двадцати, но они вели себя очень спокойно, если учесть, с какой распиаренной угрозой только что столкнулись. Я поставил это в заслугу Крошке Бакстеру, единственному копу из всех, кого я видел, сумевшему заставить Сонни Баргера уступить.

Когда я двинулся по проселочной дороге в направлении выделенного для «ангелов ада» кемпинга, часы показывали уже половину четвертого. Прошло полчаса, а я все еще тащился по следам мотоциклов в свежей колее, напоминавшей просеку, вырубленную бульдозером в филиппинских джунглях. Подъем не позволял переключиться на более высокую передачу, дорога петляла, как оленья тропа, а кемпинг оказался так высоко, что, когда я до него добрался, мне показалось, будто густой туман окутывает все пространство до острова Манхэттен на другом конце континента. Нигде не было никаких признаков воды, между тем «ангелов» мучила жажда. Их сплавили на иссохший луг на высоте трех тысяч метров в горах Сьерры, и они были от этого не в восторге. «Ангелы» не отказались подняться на вершину горы, но теперь поняли, что их обманули, и горели жаждой мести. Всеобщее мрачное настроение разделял и Баргер, которому было ясно, что шериф обвел его вокруг пальца. Кемпинг годился разве что для верблюдов и горных коз. Вид оттуда открывался бесподобный, однако кемпинг, лишенный четвертого июля в жаркой Калифорнии источника воды, такая же бесполезная вещь, как пустая банка из-под пива.

Я некоторое время прислушивался к обсуждению плана боевых действий, после чего быстро спустился с горы, чтобы позвонить в вашингтонскую газету, для которой я в то время писал, и сообщить об уникальном шансе осветить крупнейший замес десятилетия. Спускаясь, я встречал новых мотоциклистов, поднимавшихся в гору. На первой передаче прополз пикап из Фриско со свастикой на двери с двумя байками в кузове, третий мотоцикл телепался за ним на шестиметровой привязи в облаке пыли. Водитель в зеленых дорожных очках с завязанным носовым платком носом и ртом крепко держался за руль. За пикапом следовал красный «плимут», из которого мне начали кричать и сигналить. Я, не узнав машину, остановился и сдал назад. Это были Ларри, Пит и Пых, новый президент чапты Фриско. После первой встречи в «ДеПо» я больше с ними