глаза. А потом получила от него сообщение с приказом быть готовой к вечеру.

– Ты ведь тоже меня поцеловал. – пожимаю плечами. – Так что один-один.

Он усмехается.

– Мой не считается. То был не поцелуй.

Невольно перевожу на него взгляд.

На его губах появляется темная, дьявольская улыбка. Он смотрит на водителя, а потом наклоняется ко мне и шепчет у самого уха.

– Если бы я поцеловал тебя по-настоящему, Эва Уоллис, ты бы не согласилась быть моей фальшивой невестой.

По коже ползут мурашки, а внизу живота образуется тяжесть.

– Это почему? – в моем голосе появляется вызов.

– Потому что, – его пальцы касаются моей руки и скользят выше, вызывая приятную дрожь. – Тебе бы захотелось большего. А я могу предложить только секс без обязательств. И тут нашему договору пришел бы конец.

Поворачиваю голову, и едва не касаюсь его носа своим. Рука на моей замирает.

– Ты так в себе уверен? – спрашиваю, бросив невольный взгляд на его рот.

Не увлекайся, Эва.

Но это так…ново, захватывающе, волнующе.

Элиот резко отнимает руку и отстраняется, уставившись взглядом в окно.

– Я не стану тебе ничего доказывать, даже если бы хотел. – бросает он без единой эмоции в голосе.

У него такой красивый профиль. Огни ночного Парижа переливаются на его лице, создавая целую палитру разных красок. И я знаю, что придя домой, снова буду писать. Не тот портрет в стиле Эден, который так и не смогла закончить. Другое.

– Почему? – слышу свой шепот.

– Потому что ты, Эва, заслуживаешь только самого лучшего. Того, кто сможет подарить тебе нечто большее, нежели оргазмы.

Вот только проблема в том, что я хочу этого. Хочу испытать все, о чем рассказывают эти герои в книжках, которые не перестаю читать.

Гореть.

Сгорать.

И возрождаться вновь.

Хочу дышать полной грудью и чувствовать себя желанной. Хочу всего, что он может мне предложить. Знаю, он из тех, кто умеет разрушать так же хорошо, как и создавать. Но я согласилась на эту сделку, потому что в глубине души знаю, что готова к переменам. Готова.

Не увлекайся.

Я готова узнать, какого это быть тем, кого желает такой, как он. Мое сердце не разбивали раньше, так что мне нечего опасаться. Вопрос лишь в том, готов ли он.

– Мы оба на это согласились. – озвучиваю вслух свои мысли. – А значит, не только я могу захотеть большего.

Он упрямо смотрит только перед собой. Его кулаки сжимаются на коленях.

– Посмотри мне в глаза и скажи, что не боишься этого. – прошу я.

Машина останавливается. Элиот все еще не смотрит на меня. Если думает, что я здесь единственная, чье сердце можно разбить, то он ошибается.

– Танго танцуют двое, Элиот. – бросаю ему и выхожу из машины.

Сердце в груди отчего-то бьется быстрее. Прикладываю к нему руку, ловя ртом воздух. Откуда-то доносится приглушенная музыка и смех. Надо же. Я что сейчас была дерзкой? Я? Черт возьми.

Только делаю шаг вперед, как кто-то хватает меня за руку, дергая назад. Не успеваю опомниться, как уже зажата между машиной и Элиотом. Сердце ударяется о ребра, выбивая кислород из легких.

– Хорошо. – выдыхает он, проталкивая свое бедро между моих ног. – Будь по твоему, Уоллис. Давай станцуем.

Опустив одну руку мне на шею, а вторую на талию, Элиот Бастьен притягивает меня к себе и впивается в мой рот. Вдоль позвоночника проносится бешеный разряд, оживляя каждую клеточку моего тела. Из горла вырывается стон, и Элиот ловит его, раздвигая языком мои губы. Его бедро поднимается выше, надавливая на уже пульсирующий клитор через джинсы, и я вздрагиваю всем телом, хватаясь за него обеими руками.

Он буквально вдавливает меня в машину. Чувствую, как его пальцы на моей талии забираются под тонкую ткань топа, оставляя после себя ожог. Элиот скользит ими выше, проводя большим пальцем по моим ребрам. И этот нежный жест так сильно контрастирует с грубым влажным поцелуем, что начинает кружится голова. Мне не хватает воздуха. Пульс неистово колотится в ушах, заглушая все вокруг.

Икар однажды подлетев слишком близко к солнцу, спалил свои крылья.

Невольно трусь о его бедро, но Элиот вдруг резко отстраняется, полностью отпуская меня. Приходится прислониться к машине спиной, чтобы удержаться на ногах. Они дрожат. Надо же. Вау.

Что это, мать твою, вообще было?

Мы оба смотрим друг на друга, тяжело дыша. Нам обоим сейчас не хватает кислорода. Поэтому молчим, только и можем, что смотреть. И на этот раз это похоже на противостояние. На борьбу. На игру «кто кого».

– Кто влюбиться первым, проиграл. – бросает он едва различимым шепотом.

Я киваю.

– Правила?

– Никаких правил.

Снова киваю. Он ухмыляется, расправляя плечи.

– Надеюсь, завтра ты не пожалеешь о своем решении. – подмигивает. – Ну, когда протрезвеешь.

На этих словах он разворачивается и уходит.

Да, Икар спалил свои крылья, но феникс, сгорая, возродился лучшей версией себя.

Отталкиваюсь от машины и на трясущихся ногах плетусь за Элиотом Бастьеном. Ни за что не признаюсь ему, что протрезвела еще в машине.

12

Эва

Внутри небольшого коридора громко играет музыка. Бит попадает в ритм моего колотящегося сердца. Сигаретный дым проникает в легкие. И я благодарю бога за то, что здесь приглушенное освещение, потому что как никогда раньше мне хочется спрятаться, затеряться. Упрямо смотрю только в спину Элиота перед собой. Смотрю только на него, стараясь не думать о людях вокруг. Стараясь не чувствовать мимолетные взгляды на себе. И вот уже шрамы снова обжигают кожу. Топ кажется слишком открытым, а джинсы обтягивающими…Может, к черту? Может, в другой раз? Меня никто не держит. Могу уйти в любой…

Не оборачиваясь, Элиот вдруг протягивает мне руку, и я понимаю, что впереди зал. Зал, полный людей. Толпа. Я замираю в проходе, и Элиот тоже. Он словно чувствует меня за собой, хотя ни разу так и не обернулся.

Бит стучит в ушах вместе с бешеным пульсом. Синие огни переливаются, смешиваясь с белыми. Буквально вижу эту картину перед глазами. Вижу целый океан людей. Танцующих, целующихся, смеющихся. Точно в замедленной съемке. А в самом центре, на пороге этого другого, неизвестного мне мира, он. Он, объятый тенями и светом. Стоит, протянув мне руку. Стоит, приглашая. Стоит, защищая, становясь этим временным щитом между мной и неизведанным.

В моем случае любые сомнения приводят к еще большим сомнениями. Поэтому моя рука почти не дрожит, когда я вкладываю ее в руку Элиота. Теплые пальцы сжимаются вокруг моих, и он не раздумывая делает шаг вперед,