Иду до конца коридора и сворачиваю направо, прохожу мимо кухни и иду дальше к самой последней двери. Немного странно проделывать весь этот путь снова спустя много лет. Толкаю белую дверь и выхожу на лестницу. Спускаюсь ниже и останавливаюсь у еще одной двери. У той самой, где начался мой путь. Открываю ее и вхожу в студию.

На первый взгляд здесь ничего не изменилось. Включаю свет и прохожу к центру. Оборудование, фоны, одежда на стойках – все кажется новым, но не мои ощущения. Роше стал для меня моим первым настоящим домом. Местом, где я впервые почувствовал себя собой.

Может, поэтому я и согласился на эту работу. Не могу позволить этому дому вот так просто исчезнуть.

– Немного странно снова видеть тебя здесь. – раздается голос за спиной.

Я оборачиваюсь. Стелла. Девушка медленно направляется ко мне на своих длинных шпильках. Жестокий мир моды превратил ее из амбициозной девушки в суку. Она никогда мне не нравилась. Но может, это и к лучшему, что она здесь.

– Раздевайся. – бросаю ей, не церемонясь, и беру со стола новенькую камеру Canon.

Многие фотографы предпочитают пользоваться только личным оборудованием. Но не я. Мне плевать на что снимать, пока я способен увидеть в голове нужную картинку.

Стелла усмехается, складывая руки на груди.

– С чего ты взял, что я буду раздеваться перед тобой?

Поднимаю на нее взгляд, дающий ей понять, что я всегда получаю то, что хочу.

– А что, не станешь?

Стелла закусывает нижнюю губу. И не будь она такой сукой, я бы трахнул ее прямо здесь. Но к счастью, суки – не мой тип. С ними проблем потом не оберешься.

Не сводя с меня глаз, она тянется к молнии на спине и медленно расстегивает ее. Черное платье падает к длинным идеальным ногам. На ней красивое кружевное белье.

– Полностью. – все, что говорю я, изучая ее тело.

Кажется, ей нравятся приказы. Она явно рассчитывает на нечто большее, чем просто съемку. Переступив платье, она снимает лифчик. Круглые розовые соски тут же твердеют. То ли от возбуждения, то ли от прохладного воздуха. Не уверен.

Облизав губы, она тянется к трусикам и спускает их вниз.

– Туфли оставь. – требую я и киваю в сторону уже установленного фона с тумбой посередине.

Она направляется туда без каких-либо возражений, покачивая упругим задом.

Проверяю камеру и устанавливаю свет. Стелла наблюдает за мной все это время, сидя на тумбе, даже не думая прикрыться. Ноги расставлены в стороны, грудь вставлена вперед. Она знает свои выгодные ракурсы. Знает, что сексуальна.

– Ты такой горячий, когда так сосредоточен. – мурлычет она.

Даже Давид в исполнении Микеланджело чистая посредственность.

– Интересно, ты все делаешь так же сосредоточено?

Ты вкусно пахнешь.

Навожу камеру и наблюдаю за Стеллой через объектив. Она позирует. Дает мне свои лучшие ракурсы. Я стараюсь сделать хорошие снимки, но внутри ничего не чувствую. Это как заниматься сексом без чувств. Механическая работа и ничего больше. Фотография давала мне то, чего я не мог получить от секса – эмоции. Но сейчас и этого нет.

Стелла красивая девушка. Идеальная. Ни волоска на теле. Ни растяжки. Даже морщинок нет на лице. И раньше я бы попытался копнуть глубже. Попытался бы разглядеть что-то за всей этой идеальностью. Вывел бы ее на разговор. Может, стоит попробовать? И плевать, что сейчас мне совсем не хочется узнавать ее внутренний мир. Плевать.

– Расскажи о своем детстве. – прошу я, продолжая щелкать затвором.

Ее темные брови немного дергаются вверх, но она отмахивается от вопроса.

– Детство как детство. Ничего особенного. Все как у всех.

Я вздыхаю, на мгновение прикрыв глаза, и опускаю камеру.

– Можешь одеваться. – сухо сообщаю ей и подхожу к компьютеру.

Просматриваю каждый кадр в поисках чего-то. Не знаю, чего. Крохотной надежды?

Нужно показать кому-нибудь снимки. Печатаю пять разных через принтер. Вдруг они все же не так плохи, как мне кажется. Вдруг, я смогу выполнить эту работу и при этом не втоптать свое имя в грязь.

Вот только, кому показать?

Эва единственная, кто знает о моей проблеме. А еще она честная. Даже слишком. То, что мне сейчас нужно. Жестокая правда. Чтобы окончательно убедиться в собственной никчемности.

– Красиво. – говорит Стелла, я оборачиваюсь и вижу ее, склонившуюся над компьютером, все еще без одежды. – Могу получить копии?

– Нет. – слишком резко отвечаю я. – Это была неофициальная съемка. Ты согласилась. Кадры теперь мои. Не волнуйся, они никуда не попадут.

Она выпрямляется и медленно подходит ко мне, кладет руку на грудь и заглядывает в глаза.

– Я и не волнуюсь. – водит рукой по моему торсу и спускается ниже к ремню. – Но думаю, я могла бы получить нечто большее за помощь.

Ловлю ее руку прямо у паха.

– Не заинтересован. – легко улыбаюсь. – У меня есть невеста, забыла?

– Эта серая мышка? – усмехается она. – Брось, Элиот. Она явно не способна удовлетворить все твои потребности.

Отпускаю ее руку и ухожу. Интересно, откуда ей знать о моих потребностях? С чего вообще взяла, что может их удовлетворить?

Говорил же, людей всегда больше привлекает то, чего они не могут получить.

Поднимаюсь наверх и иду на поиски своей милой невесты. Захожу в кабинет к дизайнерам, но там ее нет.

– Где Эва? – спрашиваю Элис.

– Прячется. – усмехается Роб, склонившись над столом.

– Она в кабинете Клода. – отвечает Элис.

У Клода? А говорила, что не может вести себя с ним нормально.

Разворачиваюсь и распахиваю дверь напротив. Эва сидит вместе с ним на диване. Оба что-то чертят карандашами на бумаге. Оба поднимают на меня глаза.

– Эва, детка, пойдем со мной, мне нужна твоя помощь. – говорю, оперевшись руками в косяк.

– Вообще-то мы работаем. – возражает Клод.

Вообще-то мне похрен.

– Я тоже. И мне нужна моя невеста.

Пару секунд мы буравим друг друга взглядами.

– Все в порядке. – вмешивается Уоллис и поднимает на Клода глаза. – Я быстро.

Она встает, оставляя карандаш на столе и идет ко мне. Я тут же беру ее за руку и вывожу из кабинета.

– А говорила, что тебе трудно с ним общаться. – легкомысленно бросаю, ведя ее по коридору.

– Мы уже работали вместе. Да и к тому же, ты сам говорил мне не превозносить его.

– Хочешь сказать, что представляла его на унитазе?

– Нет. – пожимает плечами. – Мы просто поговорили.

– И что он такого тебе сказал? – толкаю дверь на лестницу.

– Сказал, что боится.

Резко останавливаюсь на верхней ступеньке и оборачиваюсь к ней.

– Боится?

– Боится, что наследие его деда исчезнет. Боится подвести его.

Напрягаюсь