Лиз задумчиво посмотрела на свои руки, представляя, как в них вместо хаотичного пламени зарождается нечто другое – упорядоченное, понятное и безопасное. Ей казалось, что эта идея слишком хороша, чтобы быть правдой.

– Но разве алхимия – это не прошлое? Разве не доказали, что это всего лишь старые сказки?

Ксавьер рассмеялся.

– Так говорили многие. А потом находили древние записи, которые объясняли современные открытия. Многие алхимические принципы стали основой для химии, биологии, медицины. Мы просто забыли о том, откуда это пришло. Алхимия никогда не умирала. Она просто скрылась в тени. Но те, кто знает, где искать, понимают, что это – будущее.

Его голос был полон уверенности. И, странно, Лиз верила ему. Она видела, как он увлечен, как в его голове складываются пазлы, которые ей пока были недоступны.

– Значит, ты хочешь, чтобы я стала… кем? Подопытной для алхимии?

– Не подопытной, – серьезно ответил Ксавьер. – Партнером. Вместе мы могли бы найти ту точку, где магия и наука сливаются в одно целое.

Он замолчал, оставив ее наедине с мыслями. Лиз разглядывала его лицо, ищущая признаки лжи, но не нашла. Все, что она увидела – это искренность.

И от этого ей стало легче.

– Ты что-то говорил о том, что есть способ лишить меня магии? – напомнила она.

Ксавьер охотно кивнул:

– Да. Я точно знаю, что существует артефакт, способный вобрать в себя всю твою силу – исключительно магическую, не жизненную. Эта энергия не уйдет в никуда, не рассеется в воздухе. Я смогу извлечь ее и поместить в некий «сосуд», если так можно выразиться. А затем эту энергию можно направить в алхимическое русло и продолжить дело дедушки. Я мог бы сделать великое открытие, поставить алхимию в ряд с другими науками! А ты могла бы мне в этом помочь. Даже если тебе это все неинтересно, ты внесешь огромной вклад, отдав силу, от которой хочешь избавиться. Мы оба будем в плюсе от этого.

Лиз неопределенно пожала плечами. Ее не вдохновляла мысль о покорении научной стези. Она и химию-то не особо любила. Впрочем, алхимии она была готова отдать должное, если она избавит ее от дара, ставшего сущим проклятьем и наказанием.

– Райан будет нам помогать? – с надеждой уточнила Лиз. Не то, чтобы она не доверяла Ксавьеру, но в таком щепетильном вопросе не помешала бы помощь кого-то постарше и опытнее.

– Нет, – сухо отрезал Ксавьер, переменившись в лице. – Он давно отошел от дел. Дедушка говорил, что у папы был огромный потенциал, но он решил отказаться от всего и заняться косметикой. Это было ударом для дедушки. Он готовил себе преемника, а тот стал разочарованием. Последние годы дедушка цеплялся за жизнь, чтобы успеть обучить меня, но ему не хватило времени. А отец… он запретил мне этим заниматься.

– Запретил?

Ксавьер презрительно фыркнул:

– Плевать я хотел на его запреты.

Лиз осторожно спросила:

– А он знает, что на самом деле ты ищешь не токсины, а…

– Знает, – перебил ее он. – Поэтому и перестал спонсировать химический клуб. Он даже сказал, что лучше бы я проводил анализы на токсины.

– Но зачем тебе все это? – все еще не понимала Лиз.

Ксавьер издал тяжелый вздох. Его желваки заиграли.

– Да потому что не может его косметический бренд так активно развиваться. Все его крема и сыворотки действуют лучше, чем многолетние корейские разработки. Здесь не обошлось без алхимии, которую он так открыто презирает. Я из принципа хочу найти следы алхимического сырья и ткнуть его в них носом.

Теперь Лиз начинала видеть смысл во враждебном настрое Ксавьера. И это ее настораживало. Райан всегда казался ей человеком чести – мудрым, справедливым, лояльным. Возможно, за запретом на занятие алхимии скрывалось что-то большее, чем просто пропавший когда-то интерес? Может, дедушка Ксавьера был алхимическим фанатиком, который хотел затянуть в это и сына, и внука? Идеи об алхимическом величии из уст Ксавьера звучали величественно и одновременно с этим чересчур пафосно, одержимо.

– Я для тебя тоже «сырье»? – неожиданно резко спросила она, чувствуя, как в груди поднимается волна тревоги. – Ты хочешь использовать мою энергию в своих целях? Только поэтому ты все рассказал мне?

Ксавьер опешил. Он разжал сцепленные пальцы и, немного растерявшись, прижал ладони к коленям. Его взгляд искал ее глаза, но Лиз отвернулась, снова обхватив колени и спрятав лицо в них.

– Лиз, я не это имел в виду, – проговорил он тихо. – Ты не материал, и я не алхимик в том смысле, как ты, наверное, себе представляешь. У меня нет какого-то безумного помешательства. Я просто… хочу помочь.

Она долго молчала, разглядывая полосы липкой газировки на паркетной доске. Ее мысли кружились вихрем, стараясь соединить кусочки головоломки и осмыслить события последних двух недель. Еще недавно они с Ксавьером были самой красивой парой старшей школы Лостшира. Они были популярными. В их руках была власть и президентство над ведущими школьными клубами. К их мнению прислушивались, их советов старались придерживаться. А что сейчас? Она – ведьма. Он – алхимик. А вместе они взрывоопасный элемент.

– Я хожу по тонкой грани, где одно неосторожное движение – и ты либо уничтожишь себя, либо все вокруг, – наконец вымолвила она, все еще глядя в пол. – Все равно, что жить с гранатой в руках. Я боюсь, что ничего не получится. Что я навсегда останусь проклятой этим «даром» и окончательно потеряю настоящую себя. Я уже не чувствую себя той Элизабет Стэдлер, что две недели назад проводила заседания в «Лаборатории стиля» и строила планы на год вперед. Сейчас я не знаю, чего ожидать даже от завтрашнего дня.

Ксавьер коротко кивнул. У него в глазах горело что-то неугасимое – вера, надежда, что они могут справиться. Вместе.

– Знаешь, что мой дед всегда говорил? – мягко спросил он, взяв ее за руку и поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем.

– Что? – опустошенно спросила она.

– «Все можно разрушить, но ничего нельзя потерять. Потому что, разрушив, ты всегда можешь создать заново».

Эти слова эхом отозвались в ее голове. Она обреченно молчала, обдумывая их, пытаясь найти в них смысл. И где-то глубоко внутри себя Лиз почувствовала, что, возможно, он прав. Возможно, это и есть ее шанс – попытаться разобраться в хаосе, которым