новые комбинации кода. Но время было не на ее стороне. Задержись она у Ксавьера еще на полчаса, и пришлось бы объясняться с папой, почему она вернулась домой с ног до головы в засохшей липкой газировке и какого черта без спроса ушла на вечеринку. Ей только не хватало домашнего ареста! Теодор был, конечно, терпеливым родителем, почти во всем потакающем Лиз, но не все выходки могли сойти ей с рук.

Поэтому, вернувшись и приняв душ, Лиз продолжила сыпать числовыми вариантами уже онлайн. Ксавьер в это время изучал бумаги в кабинете отца, пытаясь найти хоть что-то, подходящее для комбинации кода. В первую очередь они, конечно, перепробовали дни рождения и другие памятные даты. Когда они закончились, в ход пошли эрудиция и чутье. Что-то из этого сработало, и в два часа ночи сейф был открыт, а на пальце Ксавьера крутанулся брелок с ключами.

Остановившись возле библиотеки Лостшира, ее взгляд задержался на вывеске и символе на ней. Линии алхимического знака завораживали. С ней поравнялся Ксавьер:

– Привет, маленькая ведьма.

Они порывисто обнялись.

– Не забыл ключи? – с волнением спросила она.

Ксавьер молча достал из кармана джинсовой куртки связку ключей. Он ободряюще улыбнулся и кивнул на библиотеку:

– Пойдем?

Они взбежали по ступенькам, и Ксавьер толкнул тяжелую дубовую дверь. Скрип старых петель резанул слух. Он был похож на то, будто из библиотеки вырвался затерянный дух прошлого.

Внутри их сразу встретил аромат: терпкий запах пыльных страниц, смешанный с легким оттенком сырости, свойственной старым зданиям. Высокие потолки уходили в полумрак, пронзенные тонкими лентами солнечного света, пробивающегося сквозь окна.

Прямо в центре холла, на изящном пьедестале из черного мрамора, сидела необычайно крупная сова. Ее перья переливались серебром, а огромные янтарные глаза казались способными заглянуть в самую душу каждого, кто осмеливался войти. В одной лапе она крепко держала длинное черное перо, будто готовая записать историю любого, кто пересек порог. На пьедестале у ее ног были выгравированы слова на латыни:«Sapientia custodit».

– «Мудрость хранит». – Шепотом перевел Ксавьера, заметив, как Лиз нахмурила брови, задержав взгляд на надписи, отличной от той, что обрамляла символ на вывеске.

Сова хоть и была всего лишь чучелом, но Лиз почудилось, что та внимательно изучала их. Ее взгляд был таким пронзительным, что Лиз невольно замерла, ощущая, будто это чучело что-то знало.

За холлом начинался главный зал с книжными стеллажами и столами, на которых стояли лампы. Свет их слабых огоньков обрисовывал гранитный пол, выложенный замысловатыми узорами. В дальнем углу, где стеллажи уступали место нишам, виднелись редкие книги, лежащие под стеклом.

Ксавьер подошел к стойке, где библиотекарь – пожилая женщина с седыми волосами, – подняла глаза от книги и учтиво поздоровалась. Лиз прочла на ее бейджике: «Миссис Бизли».

– Здравствуйте, меня зовут Ксавьер Данмор, – начал он, демонстрируя связку ключей. – А это моя ближайшая школьная подруга – Элизабет Стэдлер. Я бы хотел воспользоваться кабинетом своего дедушки.

В потускневших от старости глазах миссис Бизли отразилась смесь удивления, интереса и радости. Она улыбнулась им, словно собственным внукам:

– Я уже и не думала, что кто-то придет навестить кабинет Конлета! – воодушевленно ахнула она. Лиз и Ксавьер переглянулись – судя по всему, его дедушка и миссис Бизли некогда были друзьями или хорошими знакомыми.

Она вышла из-за стойки, ища кого-то взглядом. Найдя среди книжных рядов сухого мужчину, она подозвала его. На бейджике значилось «Мистер Харрис».

– Я провожу молодых людей в кабинет Конлета, – проговорила она с таким видом, будто по возвращению они это обязательно обсудят. – Подмените меня за стойкой.

Мистер Харрис кивнул и окинул любопытным взглядом Лиз и Ксавьера. Видимо, посетителей у них было мало, поэтому миссис Бизли и мистер Харрис восприняли их как рождественский подарок.

– Добро пожаловать, – любезно произнес мистер Харрис, а его голос прозвучал так, будто исходил из глубин веков. – Если вам что-нибудь понадобится – книги, бумага, принтер, что угодно – только скажите. Мы с миссис Бизли всегда готовы помочь юным умам.

Миссис Бизли по-старчески засеменила, ведя Лиз и Ксавьера вдоль стеллажей. Открыв ключом дверь, которая скрывалась в тени угла, она провела их по узкому коридору для работников библиотеки.

Коридор оказался неожиданно длинным и извилистым, с множеством дверей, в которые, как подумалось Лиз, уже многие годы никто не входил. С каждым шагом воздух становился все более прохладным, а запах старых книг постепенно уступал место легкому металлическому привкусу, как будто в стенах прятались старые механизмы. Лиз невольно обхватила себя руками, чувствуя пробежавший по спине холодок, но следовала за миссис Бизли, стараясь не отставать.

Наконец они остановились перед массивной дубовой дверью с изящной резьбой. В центре двери выделялась латунная пластина, на которой едва различимо было выгравировано:«Conletus Sanctum».

– Вот и кабинет Конлета, – объявила миссис Бизли, предоставляя Ксавьеру возможность открыть дверь. Замок щелкнул неожиданно громко, словно высвобождая тайну, что пряталась за дверью. – Никто, кроме вашего дедушки, не использовал его. В нем все сохранилось в том виде, в каком оставил Конлет. Не буду вам мешать.

Как только шаги миссис Бизли стали тише, Ксавьер нажал на ручку. Дверь скрипнула, отворяясь внутрь.

Кабинет встретил их темнотой. Окна в нем не было, и Ксавьер пошарил рукой, ища выключатель. Наконец, приглушенный свет пыльной люстры озарил комнату.

Кабинет был просторным, но в нем чувствовалась интимная замкнутость, свойственная личным пространствам. По левую сторону возвышались деревянные шкафы, доверху забитые книгами. Загадочные названия на латыни и древнегреческом вызывали у Лиз невольный трепет.

Центр комнаты занимал большой письменный стол, который выглядел до монументального внушительным, словно хранил секреты в каждом выдвижном ящичке.

По правую сторону стояло массивное кресло с высокой спинкой, обитое зеленым бархатом. На спинке висел коричневый плащ – вероятно, все еще пропитанный запахом его владельца.

На стенах развешаны карты: звездные и географические – все они были изрядно потрепаны. В углу комнаты, на небольшой каменной подставке, стояла бронзовая астролябия – сложный механизм, использовавшийся для астрономических вычислений.

– Твой дедушка увлекался астрономией? – не сдержала вопроса Лиз.

– Немного, – кивнул Ксавьер, останавливаясь у глобуса, который располагался в аккурат под купольным светильником. – Но это все скорее ширма, прикрытие. Он должен был создать видимость работы, чтобы скрыть настоящую деятельность. На случай, если кто-то войдет.

Ксавьер включил светильник. Поверхность глобуса была покрыта затейливой сетью линий, соединяющих точки, которых не было ни на одной современной карте. Некоторые из