совсем не так, как ты ее замыслил. Словно сам Левиафан украдкой подглядел твои карты и теперь спешно меняет на ходу правила игры. И вот уже двойка бьет туза, королей в колоде делается десять, валеты превращаются в хищных моллюсков, пики срастаются с бубнами… Ты выбит из колеи, ты обеспокоен.

– Случайность, – хладнокровно обронил Лэйд, – только и всего.

– Все это случайности, бесспорно, но мы оба знаем, кто виртуозно умеет играть случайностями, складывая из них свои дьявольские пасьянсы. И теперь тебе страшно. Ты чувствуешь колючий озноб на своей тигриной шкуре.

Лэйд стиснул зубы. Нет смысла лгать мертвецу – он видел его насквозь. Но принадлежали ли эти глаза Бенджамину Торпу? Он не был в этом уверен.

Ты сам сделал это с ним, Чабб, прошептал ему в левое ухо кто-то ледяным шепотом, от которого съеживалось все внутри. Ты создал кадавра, наделив его умом Бенджи и инстинктами монстра, для которого теплая человеческая плоть – лакомство из разряда, незнакомого даже многомудрому мистеру Хиггсу. Тебе нужен был результат, и ты не думал о тонкостях. И все было хорошо, пока разум Бенджамина Торпа, пребывая во власти иллюзий, удерживал главенствующее положение. Но сейчас равновесие пошатнулось. И тебе нужно быть чертовски осторожным, чтобы не угодить ему на ужин…

– Опытный охотник не боится Левиафана, – проскрипел Торп, – но боится случайностей, потому что знает – именно из них Он сплетает свою адскую сеть. Вокруг тебя в последнее время как будто крутится немало зловещих случайностей, а?

Лэйд зло дернул подбородком.

– Допустим. Тебе-то что знать об этом? Можно подумать, ты любимый племянник Левиафана, которому Он доверяет все свои секреты!

Шейные позвонки Торпа беспокойно заскрипели, когда он покачал головой.

– Я лишь догадываюсь. Но если то, о чем я догадываюсь, верно… Черт побери, Новый Бангор в самом деле ждут веселые деньки. Настолько веселые, что мне впору поблагодарить тебя за то, что я уже мертв. Ты бы и сам знал об этом, если бы дал себе труд замечать посланные Им подсказки.

Лэйд ощутил тягучее чувство беспокойства, заливающее живот горячей вязкой смолой.

– Подсказки? Где они?

– За окном.

Лэйд бросил взгляд на улицу. Короткий, быстрый взгляд – он не собирался давать Торпу возможность застать себя врасплох. Ему потребовалась на это всего секунда, но это была бесцельно истраченная секунда.

Хейвуд-стрит была пуста, как это обычно и бывало поздним вечером, темна и пуста. Ни подгулявших посетителей «Глупой Утки», влекомых винными парами и ожесточенно о чем-то спорящих, ни деловитых автоматонов, стучащих стальными пятками по брусчатке, ни даже беспутных китобоев, бредущих невесть куда и изрыгающих свои бесполезные пророчества…

– Там никого нет.

Торп вздохнул, отчего в его грудной клетке надулся и опал гниющий бурдюк, служивший некогда легкими.

– Это все горячая кровь, она мешает хладнокровному наблюдению. А ведь ты сам чуть было не догадался. Мигающие фонари на Хейвуд-стрит, которые так тебе досаждали. Ты верно понял, что это сигнал, но не смог расшифровать его. Неудивительно. Тебе всегда не хватало внимательности. Эти фонари не просто моргают. Они передают весьма… небезынтересное сообщение.

Лэйду не хотелось вновь поворачиваться к окну. Возможно, это ловушка. Между ним и Торпом было восемь футов шесть дюймов и массивный письменный стол в придачу. Кроме того, между ними размещался взведенный револьвер, но ему чертовски не нравилось выражение мертвых серых глаз, остановившихся на нем. Они словно что-то оценивали, прикидывали, взвешивали… Может, решали несложную задачку о том, сколько шагов успеет сделать живой мертвец к своей жертве, пока та впустую хлопает глазами, разглядывая уличные фонари?..

– Там нет никакого сообщения, – устало произнес Лэйд, – я пялился на эти чертовы фонари неделю подряд. Это не азбука Морзе.

– Совершенно верно. Это код Бодо.

– Что?

По тронутому гниением лицу Торпа прошла короткая судорога. Возможно, это была презрительная гримаса.

– Никогда не слышал про телеграфный код Бодо? Его используют уже двадцать пять лет для передачи сообщений на большие расстояния. В нем не одна фигура, как в азбуке Морзе, а пять, и каждая из этих пяти может принимать одно из двух положений. Пять огней, потухших или горящих, образуют комбинацию, каждая комбинация – букву. К примеру, сейчас горят первые четыре фонаря, пятый потушен – это литера «Л». А сейчас горит только средний, это, значит, литера «Э»… Сперва непросто, но со временем начинаешь разбирать. Взгляни сам.

Лэйд сдавленно выругался. Он потратил прорву времени, любуясь на эти чертовы фонари, пытаясь найти шифр в какофонии из вспышек, но заработал лишь мигрень, а Торпу хватило лишь мимолетного, небрежного взгляда. Если, конечно, это не было ловушкой, призванной смутить его, сбить с толку, заставить потерять душевную концентрацию на секунду – а больше ему может и не потребоваться…

– Читай! – приказал Лэйд. – Прочти сообщение, все, что сможешь разобрать.

Мертвец с разлагающимся лицом Бенджамина Торпа, прилипшим к черепу, ухмыльнулся.

– Нервничаешь? О, понимаю. Я бы тоже немного нервничал, если бы в моем кабинете оказался полуразложившийся покойник, для которого теплая человеческая кровь куда слаще самого изысканного пино-нуар. Что ж, в качестве благодарности за наш разговор и за твою откровенность, могу перевести тебе то немногое, что разбираю сам. Кхм… Черт, непросто разбирать эти вспышки, глаза у меня уже не те, что были в молодости, кроме того, в одном из них застрял какой-то мелкий жучок и отчаянно мне досаждает…

– Читай!

Торп потер обвисшие складки плоти, напоминающие грибной нарост и служившие ему подбородком.

– Мои поздравления, Лэйд. Кажется, ты в самом деле не напрасно провел эти двадцать пять лет и успел натереть Ему небольшую мозоль. По крайней мере, Он знает тебя по имени.

– Ложь.

– Смотри сам. «Л», «Э», «Й»… «Лэйд Лайвстоун…» Он обращается к тебе.

Не опуская револьвера, Лэйд осторожно повернул голову в сторону окна. Чертово древнее чудовище, что ты измыслило в этот раз? Что задумало? Какой страшный фокус решило провернуть с моим рассудком?..

– Лэйд Лайвстоун, ты… ты…

Фонари на Хейвуд-стрит загорались и гасли, рождая несимметричные фигуры. Они сменяли друг друга слишком быстро, чтоб он смог прочесть образованные ими символы – даже если бы знал как. Но он впился в них взглядом, точно волхв, пристально изучающий свечение новых, никогда прежде не виданных звезд, возвещающих что-то великое.

– Дальше! Что дальше?!

– …ты самый большой дурак в Хукахука.

Он даже не успел выругаться.

* * *

Их разделяло восемь футов и шесть дюймов – не очень большое расстояние для голодного ваируа, но Лэйд знал, что успеет выстрелить по меньшей мере трижды. Три серебряных пули калибра сорок пять сотых дюйма в упор способны остановить даже разъяренного тридцатифутового татцельвурма, не то что порядком изъеденного разложением мертвеца…

Но Торп не бросился вперед. Хрустнуло какое-то напрягшееся сухожилие, похожее на полусгнившую бечевку, сухо треснула под серой ветошью кость…

Первая пуля – в живот. Он знал это еще до того, как палец лег на спусковой крючок. Вторая и третья – в грудь. А потом… Он сам не знал, что будет потом. Если после этого Торп будет еще жив, возможно, он не станет добивать его. Откроет дверь и прикажет Диогену