но я надеюсь, что ты достаточно умен, чтобы не пытаться им воспользоваться. Потому что в противном случае мне придется сломать тебе руки.

Лэйд попытался прокашляться, чтобы вновь обрести возможность дышать, по подбородку потекли багровые сгустки – не то кровь со слюной, не то проклятая охра.

– Бенджи… Бенджи, постой…

Мертвец печально улыбнулся, отчего мумифицированные пласты кожи на его лице со скрипом зашевелились, едва не трескаясь.

– Ты просишь у меня времени, Лэйд? Для чего, позволь спросить? Для того, чтобы принести своему другу и компаньону Бенджи извинения за то, что обрек его на вечные муки ради своей личной войны с Левиафаном? Нет, едва ли. Знаешь, мне кажется, Он не отпустил бы тебя, даже если бы ты прожил на этом острове тысячу лет. Даже если бы изучил все мои науки и придумал дюжину новых. Ты… слишком упрям, Лэйд. Слишком упрям и примитивно устроен. Мы оба это знаем, не так ли? Тебе удалось взять свою тигриную сущность под контроль, но не победить, она продолжает отравлять твою жизнь. Ты недостаточно гибок, чтобы найти тайный ход в Его лабиринте, ты пытаешься крушить грудью стены и, надо думать, тем немало Его развлекаешь. Черт, даже сейчас, пожиная горькие плоды своего предательства, ты ищешь не путь к раскаянию и очищению души, ты ищешь оружие.

Ты прав, подумал Лэйд, пытаясь восстановить дыхание, чувствуя тошнотворный гул крови в ушах и едкую, расплавляющую тело слабость. Я ищу оружие, чтобы отправить тебя обратно в могилу. И, черт возьми, найду его.

Вокруг меня полно оружия, образцы которого я собирал годами. Элегантные европейские стилеты с выгравированными кроссарианскими символами, похожими на агонизирующие человеческие тела. Хищные обсидиановые атамы[46] с зазубренными лезвиями, испившие столько крови, что жутко прикасаться. Примитивные полинезийские ножи и палицы, выглядящие несуразными поделками, но неизменно действенные в бою. Склянки, наполненные веществами, для которых нет названий, и порошками, от запаха которых немудрено лишиться чувств. Ртуть, жженая кость, белена и паслен, концентрированный рыбий жир, кислоты…

У меня под рукой больше оружия, чем в Королевском арсенале Вулвича на южном берегу Темзы, подумал Лэйд, пытаясь не обращать внимания на пульсирующую перед глазами прозелень и накатывающую слабость, вот только…

Вот только ничего из этого я не могу использовать. Ты превосходно знаешь все тайники – ты сам их и оборудовал. Ты знаешь, что и где я держу. Стоит мне шевельнуться, а ты уже знаешь, что я задумал. Ничего удивительного. Мы с тобой работали вместе много лет, было бы глупо думать, что только я изучал тебя.

Мертвец бросил безучастный взгляд в сторону окна. На его лице разгорались и гасли оранжевые сполохи – отражение сигнала, потерявшего смысл и адресата, превратившегося в беспорядочные вспышки света.

– Когда лежишь в черном болоте, чувствуя, как медленно разлагается мясо на твоих костях, ядовитые сколопендры вьют гнезда у тебя под ребрами, а маслянистая смрадная жижа заливается тебе в череп, забываешь об истинной скорости времени, – пробормотал он. – Пожалуй, через пять часов уже будет светать. Нам пора, Лэйд. У нас впереди долгая прогулка, и лучше не тянуть понапрасну. Если нас застукают вместе, твоя репутация в Хукахука может порядочно испортиться. В наше время мало чтят мертвецов, разгуливающих по улицам…

Прогулка?.. Лэйд ощутил, как ужас холодным шершавым насекомым заползает в грудину, раздвигая пульсирующие горячей кровью внутренности. Это небрежно брошенное слово прозвучало не просто зловеще – оно прозвучало жутко.

Нет, черт возьми, я не отправлюсь с тобой на прогулку, куда бы ты ни намеревался пойти. Я – Лэйд Лайвстоун, человек, готовый схватиться с самим Левиафаном на кулаках, если потребуется. Я – Бангорский Тигр. И я что-нибудь придумаю…

Его взгляд судорожно запрыгал по кабинету, точно голодный баргест, не зная, за что уцепиться. Револьвер – лежит на полу в противоположном углу, в нем еще три заряда, и это чертовски смертоносная игрушка, способная снести голову любому. Трехфутовая тайаха[47] в тайнике за камином, ее лезвие покрыто жиром акулы-людоеда, тоже превосходное оружие в своем роде, с которым он к тому же немало практиковался. Или…

Черт. Довольно. С тем же успехом твое оружие может располагаться в Вестминстерском аббатстве. Ты не доберешься до него – он не позволит. И все твои отчаянные мысли, норовящие ухватиться за спасительную нить, в сущности лишь агония разума, парализованного смертельным страхом.

Лэйд Лайвстоун, ты самый большой дурак из всех, кого когда-нибудь приходилось глотать древнему чудовищу по имени Левиафан. Если бы Он имел хоть толику человеческой брезгливости, выплюнул бы тебя вместе с вонючим илом, сочтя эту встречу неприятной неожиданностью на своем бесконечном пути, но ты…

Это была не мысль, лишь ее тень, но Лэйд жадно схватился за нее, мгновенно забыв про все свои тайники.

Это… Это было глупо, но не безнадежно. По крайней мере, можно было попытаться.

– Бенджи…

– Да, Лэйд? – Мертвец благожелательно взглянул на него. Он только сейчас заметил – левый глаз был немного больше правого, в его мутной серой толще лихорадочно шевелился, дергая лапками, какой-то крошечный болотный клоп.

– Я бы хотел… Если тебя не затруднит…

– Что?

– Я был тебе добрым другом, верно? Даже после того, как предал. Я мог убить тебя, но позволял приходить сюда, мы болтали вечерами напролет, вспоминая старые деньки…

– Довольно, Лэйд. Чего ты хочешь?

– Небольшой услуги.

* * *

Мертвец фыркнул, отчего из ощерившейся пасти брызнуло черной жижей.

– Надеюсь, ты достаточно благоразумен, чтобы понимать – я не дам тебе ничего, что ты мог бы использовать в качестве оружия. Я же вижу этот блеск в твоих глазах, я знаю, о чем ты думаешь.

– Не оружие. Нет.

– О. Тогда что же? Хочешь выкурить трубку напоследок? Изволь. У нас немного времени, но, из уважения к нашему союзу, я позволю тебе эту малость. Не трубку? Что-то другое?

– Газету. – Лэйд взглядом указал на листок «Серебряного Рупора», лежащий на столике у двери. – Я… Знаю, это звучит глупо, но… Я так и не прочел сегодняшнего номера. Его принесли утром, но у меня не было времени даже разрезать листы. Сперва хлопоты в лавке, потом… Потом я понял, что сегодня ты заявишься в гости.

– Великий Боже. Тебе не терпится прочитать сегодняшние новости?

– Не новости, нет. Футбольный листок.

– Не припоминаю, чтоб ты так интересовался футболом.

– Никогда не интересовался, – Лэйд тяжело усмехнулся, – но неделю назад мы со стариком Маккензи поспорили на три пенса, чья возьмет. Он, как все шотландцы, болеет за «Рейнджеров», а я в пику ему поставил на «Селтик».

Торп задумчиво поковырял пальцем складки плоти на подбородке.

– Да ну?

Его глаза смотрели холодно и мрачно, но с некоторым интересом. Будто обнаружили что-то примечательное.

– Я знаю, «Рейнджеры» превосходно идут в этом году, – поспешно произнес Лэйд, – они уже разгромили «Данди» и «Сен-Миррен», плюс ничья с «Клайдом»… У «Селтика» почти нет шансов. Я и поспорил-то только для того, чтобы заставить старика Маккензи нервничать, лишний раз дергая себя за бороду. Но я бы не хотел оставлять незавершенный спор.

Торп усмехнулся.

– Ну, полагаю, такую малость я могу тебе позволить.

Он двигался неловко, неуклюже, как человек, болеющий всеми известными болезнями одновременно, но очень сосредоточенно. Ему потребовалось всего