несколько минут до её приезда почтальон привёз открытку из Рейдаля. На лицевой стороне была нарисована ветка сирени. Внутри — обычное благодарственное письмо за воду и ни одного имени.

Код Селины: за мной наблюдают.

Не «белая сирень». Помощь она пока не просила. Я передала открытку Арлену для копии, оригинал спрятала у Нессы и велела Томасу проверить столичный тракт. Мы не могли ворваться в дом Вайренов на основании рисунка. Могли подготовить путь, если появится второе слово.

— Я прибыла к последнему представителю дома Кассен, — сказала она.

— Разговор пройдёт при магистрате или его секретаре, — ответила я.

— Предложение личное.

— Тогда господин Кассен сам решит, нужен ли свидетель.

Рейнар попросил присутствовать меня, Арлена и Томаса. Мы собрались в общем зале. Ирэна разложила на столе три документа.

Первый обещал полное помилование и восстановление родового имени. Второй возвращал Рейнару звание без права командовать столичными войсками. Третий признавал четвёртое яйцо наследником Кассен и передавал его под единоличную опеку Рейнара.

— Щедро, — сказал Арлен. — Условия?

— Господин Кассен подтверждает, что семь лет назад самовольно перемещал заражённые образцы, — ответила Ирэна. — Признаёт, что госпожа Эстен действовала под влиянием его ложных сведений, а нынешние пластины Роэна получены с нарушением. Кладка временно передаётся храму для безопасного вылупления.

— Вы предлагаете мне признать старую вину, обвинить Лиору и отдать яйцо, — сказал Рейнар.

— Взамен вы получаете право забрать его после Конвокации. Дом Кассен восстановят.

— Если оно переживёт храмовое вылупление.

— Храм лучше оснащён.

— Именно храм подавлял его семь лет.

Ирэна сложила руки.

— Это вывод госпожи Эстен. Ваша собственная жизнь может измениться сегодня. Вы снова станете тем, кем были.

— Тому человеку приказали сжечь детей.

— Вы сможете влиять на храм изнутри.

— Сначала солгав для входа.

— Политика требует уступок.

Рейнар взял документ о помиловании. На секунду я увидела, чего он лишился: имя без слова «предатель», свобода передвижения, дом, форма, возможность растить последнего ребёнка своего рода. Всё помещалось на одной странице.

— Мне нужна копия, — сказал он.

Я повернулась к нему.

Ирэна улыбнулась.

— Разумеется. Ответ ждём завтра до полудня.

— Копия нужна как доказательство предложения повлиять на свидетеля, — продолжил Рейнар. — Оригинал оставьте Арлену. Ответ — нет.

Улыбка исчезла.

— Вы отказываетесь от помилования?

— Отказываюсь покупать его ложью.

— Подумайте о ребёнке Кассен.

— Думаю. Поэтому не отдам его тем, кто вырезал скорлупу из живых яиц.

Ирэна собрала личные бумаги, но Арлен остановил её.

— Предложение было оглашено при магистрате. Копии остаются в деле.

— Храм не разрешал приобщение.

— Тогда не следовало приносить документы в округ, где идёт расследование.

После её отъезда Томас посмотрел на Рейнара.

— Звание не взял.

— Ты удивлён?

— Нет. Но хотел услышать.

Я тоже хотела. Отказ ничего не исправлял между нами. Он показывал, что Рейнар способен выбрать правду, когда цена названа заранее.

— Завтра Палата проведёт слушание по акту убежища, — сказал Арлен. — Храм уже подал ходатайство признать Рейнара единственным законным опекуном. Вероятно, рассчитывают, что спор между вами ослабит Хартию.

— Что может сделать он? — спросила я.

— Отказаться от имущественной части заявления. Тогда право защиты ребёнка сохранится, а совместное управление Роэном прекратится.

— Последствие для яйца? — спросил Рейнар.

— До вылупления оно останется под Хартией Лиоры. Если Хартия падёт, вы не сможете забрать его по старому акту. Придётся спорить с храмом на общих основаниях.

Рейнар посмотрел в сторону гнезда.

Последний из рода Кассен мог получить помилование, ребёнка и половину Роэна одной ложью.

Завтра ему предстояло решить, откажется ли он и от права на Роэн, которое когда-то заявил ради защиты ребёнка.

ГЛАВА 23. ОТКАЗ ОТ НАСЛЕДСТВА

Утром Рейнар принёс мне собственноручный отказ.

Документ занимал одну страницу: он отказывался от Роэна, доходов и права перемещать яйцо. Подписи судьи не было.

— Почему не отдать это Раде Мейн до слушания? — спросила я.

— Могу отдать сейчас. Тогда заседание займёт меньше времени.

— А храм заявит, что вы подписали под моим давлением в моём доме.

— Поэтому пришёл без свидетелей?

— Поэтому пойдём на публичное слушание. Вы скажете всё при судье и Томасе. Я не буду заранее обещать, что произойдёт между нами после.

— Я не ради обещания.

— Хорошо. Значит, оно не понадобится.

Он забрал лист.

Перед отъездом мы вместе спустились к яйцам. Интервал четвёртого составлял двадцать восемь секунд. Рейнар проверил аварийные камни, не прикасаясь к стойке. Я оставила Маре полномочия прекратить посещения купальни при любом изменении трубы.

— Если задержимся? — спросила она.

— Возвращаемся до вечера. Магические процедуры не проводить.

— Это я уже знаю.

— Повторяю для себя.

Мара протянула мне маленький мешок с едой.

— Тогда повторите ещё: его правильный поступок не обязывает вас снова пускать его в постель.

Я чуть не уронила мешок.

— Вы окончательно забыли границы.

— Нет. Я их проверяю.

Рейнар ждал у дверей и, судя по лицу, слышал каждое слово.

— Если хотите, поеду в другой карете, — сказал он.

— У нас одна.

— Тогда обещаю молчать.

— Начните сейчас.

До Белого Брода мы действительно почти не разговаривали.

Слушание провели в зале городского совета, потому что в кабинете Арлена не помещались свидетели.

От Палаты родов приехала госпожа Рада Мейн — старшая судья с тонкой серебряной цепью вместо храмового знака. Первый Огонь представляла Ирэна Сол. За Рейнаром не стоял адвокат. За мной тоже.

В первых рядах сидели Мара, Несса, Томас и шестеро работников Роэна. Позади собрались жители Белого Брода, торговцы и люди, которых привлекло имя последнего Кассен. У дверей дежурила городская стража.

Рейнар вошёл сам. От кареты до зала было меньше ста шагов, но на последних он побледнел. Я заметила, как Томас подвинул стул ближе. Рейнар сел без спора.

Это тоже было изменением.

Судья начала с текста старого акта.

— Акт убежища дома Кассен создан сто восемьдесят лет назад, — сказала она. — Он защищал кладки рода во время войны. При обнаружении наследника земля убежища временно переходила под управление взрослого Кассен. Закон не учитывает, что современное убежище может иметь другого законного владельца и независимый доход.

— Поэтому акт устарел, — сказала я.

— Поэтому требует толкования. Формально он действует.

Ирэна поднялась.

— Храм предлагает простое решение. Признать Рейнара Кассена опекуном, передать ему кладку и сохранить Роэн под совместным управлением до совершеннолетия наследника. Госпожа Эстен продолжит работу как слушатель.

— Под чьим надзором? — спросила судья.

— Первого Огня.

— Организации, которая одновременно претендует на кладку по долгам? — спросила Рада.

— Долговой спор ведёт отдельная казна.

— Под подписью того же верховного хранителя.

Ирэна выпрямилась.

— Первый Огонь обладает единственными в империи условиями для вылупления подавленной кладки.

Несса подняла руку как свидетель.

— Разрешите представить список условий Роэна: