рядом с каждым стояла дозировка состава.

Имя Селины было первым.

Дарена в списке не было. Его кровь значилась как «опорный огонь первого контура».

— Берём, — сказала я.

Несса открыла ближайший ящик. Под слоями ткани лежали пластины скорлупы, срезанные ровными прямоугольниками. На внутренней поверхности некоторых сохранялись засохшие сосуды.

— Живые образцы, — сказала она. — Десятки.

Рейнар застыл у ящика.

— Застава Кассен.

На боковой пластине я увидела серо-красный узор, похожий на четвёртое яйцо.

Сверху прозвучал свист.

Тревога.

Томас схватил проекты, я — книгу маршрутов. Несса взяла один запечатанный образец. Остальное пришлось оставить.

В коридоре появились люди. Не храмовые служители — наёмники в шахтных куртках. Первый выстрелил из арбалета. Болт ударил в дверь рядом с моей головой.

Рейнар закрыл проход собой. Мечом отвёл второй болт, Томас выстрелил в ответ. Мы отступали к южной штольне.

— Мара уже вышла? — спросила я.

— Должна, — ответил солдат.

«Должна» не было фактом.

У развилки нас встретил дым. Кто-то поджёг смоляные бочки у водоотвода. Огонь отрезал выход. Северная галерея оставалась неизвестной, главный вход — под охраной.

— За дымом железная решётка, — сказал Рейнар. — Если пройти, дальше вода.

— Решётку подняли, — напомнила я.

— Они опустили вторую заслонку. Слышите цепь?

Я услышала скрежет металла за огнём.

Томас отправил двух солдат искать обход. Вернулись быстро: северный выход не просто завален, его заложили недавно.

Дым сгущался. Несса намочила ткань из фляги и прижала Маре ко рту. Значит, Мара не успела выйти — солдат привёл её назад после появления наёмников.

— Я могу открыть заслонку, — сказал Рейнар.

— Нет, — ответила я. — Ищем рычаг.

— Он с другой стороны.

— Водой сбить огонь?

— Канал ниже заслонки, — сказал Томас. — Не достанем.

Рейнар снял куртку.

Несса схватила его за руку.

— Большой огонь сдвинет штифт.

— Если останемся, умрём от дыма.

— Есть минуты, чтобы найти другой путь.

— Нет. Смола горит к складу. Когда дойдёт до бочек, обрушится галерея.

Он был прав. Опять.

Я подошла ближе.

— Что вы собираетесь сделать?

— Пройти через огонь, расплавить цепь заслонки и открыть воду.

— Сколько огня?

— Больше разрешённого.

— Вы можете не вернуться.

— Могу.

— Это не обязанность покровителя.

— Знаю.

— Вы согласны добровольно?

— Да.

Спросить согласие сейчас казалось жестокостью. Не спросить — повторить всё, против чего мы боролись.

— Я не разрешаю использовать огонь для кладки или договора, — сказала я. — Как человек, находящийся здесь, прошу открыть выход, если вы сами выбираете риск.

— Выбираю.

Он коснулся моих пальцев и сразу отпустил.

Несса выдала ему мокрую ткань, отметила положение штифта углём и сказала:

— Не направляйте жар через левую руку. Три коротких выброса лучше одного непрерывного. Если почувствуете холод в груди — прекращайте, даже у заслонки.

Рейнар вошёл в дым.

Красный свет вспыхнул за огнём. Первый выброс заставил смолу отступить от его тела. Второй осветил железную решётку. На третьем металл закричал.

Цепь лопнула.

Снизу ударила вода. Поток сбил горящую смолу и прокатился по штольне. Мы бросились вперёд.

Рейнар лежал у заслонки. Рубашка на груди обуглилась изнутри. Под кожей двигалась чёрная тень.

— Носилки! — крикнула Несса.

Мы вынесли его в водоотвод. На улице уже светало. Пограничники держали трёх наёмников, остальные ушли через главный вход. Дым шёл из вентиляционной башни, но склад ещё не загорелся. Томас отправил человека за Арленом и пожарной командой.

Рейнар не дышал.

Несса разрезала рубашку. Серое пятно провалилось внутрь, чёрная линия дошла до середины груди.

— Штифт в канале, — сказала она. — Оперировать сейчас.

— Где?

— В шахтном лазарете. Там должен быть стол.

— Вы сможете?

— Пять лет работала с Эриком Сааром и ассистировала на операциях. Сердечный канал дракона сама не вскрывала. Но другого хирурга здесь нет.

Лазарет нашли в крайнем доме. Пыль, ржавые инструменты, две целые лампы. Мы кипятили воду, протирали стол спиртом, снимали дверь с петель для дополнительной опоры.

— Нужен драконий донор, — сказала Несса. — Его нет. Значит, будете держать ритм камертонами.

— Совместимой крови тоже нет, — добавила она. — Поставим тёплый солевой раствор и будем сразу зажимать каждый сосуд. Шансов меньше, чем шесть из десяти.

— Я потеряла слух два дня назад.

— Тогда остановитесь при первом звоне. Но без ритма он умрёт сейчас.

Выбор не стал лучше от точной формулировки.

Томас и солдат удерживали Рейнара. Несса вскрыла кожу над отметкой. Кровь была почти чёрной от обсидиановой пыли.

Я закрепила две серебряные нити справа от разреза, не замыкая контур. Один камертон показывал сердечный ритм. Второй — положение штифта. Огонь не использовали.

Первый отросток Несса вынула щипцами. Он был тонким, как игла, и разветвлялся на конце.

На два счёта сердечный ритм Рейнара исчез.

Я изменила угол камертона. Не заставила сердце биться — только вернула к нему собственный слабый отклик. Ответ появился.

— Второй ниже, — сказала я. — На половину пальца к центру.

Несса работала молча. Пот стекал у неё по виску. Второй отросток вышел вместе с кусочком обожжённой ткани.

Центральный штифт застрял.

— Он врос в канал, — сказала она. — Если тянуть, разорвём.

— Можно оставить?

— Тогда он не переживёт час.

Она сделала продольный разрез и вынула обсидиан медленно, по доле пальца. Рейнар выгнулся, хотя лекарства должны были лишить его сознания. Изо рта вырвался красный дым.

— Ритм падает, — сказала я.

— Держите ещё десять секунд.

В левом ухе зазвенело.

Я не отпустила.

Пять секунд.

Семь.

Несса бросила штифт в металлическую чашу.

— Снято. Размыкайте.

Я отпустила оба камертона. Звон остался, но слух не исчез.

Несса промыла канал, сшила внутреннюю ткань и только потом кожу. На всё ушло меньше часа. Мне показалось — целая ночь.

Рейнар дышал. Очень слабо. Огонь под кожей не светился.

— Вероятность? — спросила я.

— До утра — половина, — ответила Несса. — Следующие двое суток покажут, выдержал ли канал.

Мара сидела у стены с новой шиной. Она была бледной, но в сознании.

— Документы? — спросила она.

Я показала книгу маршрутов и проекты приказов.

— Тогда не зря съездили.

— Вас похитили, Рейнар едва не умер, склад горит.

— Но книги у нас.

— Это не делает цену правильной.

Мара посмотрела на неподвижного Рейнара.

— Нет. Только уплаченной.

Арлен прибыл к полудню. Склад опечатали, уцелевшие бочки и станок внесли в протокол. Под черновиком приказа о Большом колоколе стояли инициалы Сая Марена. Один задержанный назвал заказчика — Корвин Тасс. Второй молчал.

Мы остались в шахтном лазарете на двое суток.

Рейнар не приходил в сознание. Иногда его кожа холодела, иногда становилась обжигающе горячей. Несса меняла повязки и заставляла меня спать по два часа. Томас отвёз Мару в Роэн и вернулся с вестями: яйца стабильны, пятое отвечает раз в пятьдесят четыре секунды, настоящий архивный