class="p1">Правильный ответ.

— Тогда признаю действие, — сказала я. — Оно важно.

— Но недостаточно.

— Пока недостаточно.

— Сколько времени нужно?

— Не знаю. Доверие нельзя назначить к полудню.

— Я могу ждать.

— У нас двенадцать дней до Конвокации. Сначала дождитесь её.

Рейнар едва улыбнулся.

В Роэн мы вернулись к вечеру. Четвёртое яйцо отвечало каждые двадцать семь секунд. На тупом конце появилась тонкая светлая линия. Не трещина — участок истончения, первый признак скорого выхода.

За время нашего отсутствия работники вынесли из гнезда деревянные полки, заменили масляные фонари закрытыми светильниками и поставили у входа бочки с песком. Мара подписала каждый запас. Кель приготовил переносной ящик с тёплыми камнями на случай срочной поездки.

— Куда собрались везти яйцо? — спросила я.

— Никуда. Вы велели иметь переносной запас, — ответил он. — Камни можно нести к ложу.

— Правильно.

Пятое яйцо сохраняло пятьдесят секунд. Шестое повернулось тупым концом вверх. Никто не пытался ускорить их вслед за четвёртым.

Я составила круглосуточное дежурство.

Рейнар занял место у входа. Его право на землю исчезло, право на единоличное решение — тоже. Осталась добровольная работа, которую он мог прекратить.

— Вы согласны продолжать покровительство до окончания Хартии? — спросила я под запись.

— Согласен. Без требований к Роэну и ребёнку.

— Я согласна сохранить вас покровителем на прежних условиях.

Мара поставила подпись свидетеля.

После полуночи я принесла Рейнару чай. Он сидел на скамье, укрывшись пледом.

— Боль? — спросила я.

— Нет. Устал.

Я села на другом конце.

Мы не касались друг друга. Разговор о нас тоже отложили. Но молчание больше не скрывало документ, способный отнять мой дом.

Это не было прощением.

Только место, где оно когда-нибудь могло начаться.

Утром тридцать девятого дня из Рейдаля пришла ещё одна открытка.

На ней была белая сирень.

ГЛАВА 24. ЖЕНЩИНА С ЧУЖОЙ МЕТКОЙ

Я не поехала за Селиной.

Четвёртое яйцо отвечало каждые двадцать шесть секунд. Уехать на восемь дней до столицы и обратно означало бросить кладку в момент, когда могла появиться первая трещина.

Раньше я назвала бы собственное присутствие единственной помощью. Теперь разложила задачу между людьми.

Арлен отправил официальный запрос о защите свидетеля. Томас выслал двух пограничников к Красному мосту, ещё двоих — к почтовой станции. Несса связалась со столичным аптекарем через медицинскую почту. Мара подготовила комнату без металлических колокольчиков и храмовых лекарств.

Рейнар попросил дать ему лошадь.

— Вы не можете ездить верхом, — сказала я.

— Могу сопровождать карету.

— Сидя внутри и разрывая шов на каждой яме?

— Она может не довериться пограничникам.

— У них есть половина открытки и код. У вас — лицо человека, которого Дарен считает врагом.

— Значит, остаюсь.

Ни спора, ни попытки уехать ночью.

Селину доставили на сорок первый день.

Почтовая карета вошла во двор на рассвете. Томас сидел на козлах, внутри находились Несса и женщина, завёрнутая в два одеяла. Селина не могла идти. Мы перенесли её в подготовленную комнату.

Томас передал мне короткий письменный отчёт. Селина добралась до столичной аптеки сама, через служебный выход дома Вайренов. За аптекой следили двое храмовых служителей. Аптекарь отправил открытку и спрятал её в подвале, но ночью начались судороги. Тогда он вывез Селину в телеге с пустыми бутылками до почтовой станции.

Пограничники встретили её у Красного моста по половине открытки. Двое преследователей дошли до границы Марки и повернули, увидев патруль. Томас не стал задерживать: на столичной стороне у него не было права.

— Они знают, куда мы её везём, — сказал он.

— Знали и до этого. Вопрос только, что привезут следом.

— Я отправил ложную карету на запад. Это даст несколько часов.

— Несса?

— Забрали в Белом Броде. Без неё Селина не доехала бы.

Аптекарь приложил записку: Дарен объявил невесту больной и просил сообщать о любом обращении за помощью. Вознаграждение — пятьдесят крон. О краже документов публично пока не говорили.

Сначала они искали женщину, не бумаги. Или хотели, чтобы город думал именно так.

Метка на шее почернела. Багровые линии дошли до груди и левого плеча. Пульс срывался: два естественных удара, чужой импульс, длинная пауза. Температура поднялась до сорока.

— Когда последняя доза? — спросила Несса.

— Вчера утром, — прошептала Селина.

— Почему прекратили резко?

— Флаконы забрали. Северин назначил новую смесь. Я не стала пить.

— Что в новой?

— Не знаю. После неё у служанки почернели губы.

Несса ввела ей охлаждающий раствор без серебра и дала малую дозу серой соли, не связанную кровью или скорлупой. Полностью убирать подавляющий компонент при таком ритме было опасно; сердце привыкло к внешнему удару.

— Мы будем уменьшать дозу четыре дня, — сказала она. — Возможно, дольше. Никаких камертонов сегодня.

— У нас нет четырёх дней, — ответила Селина. — Они придут.

— Кто?

— Люди Северина. Я взяла журнал.

Под одеялом у неё был плоский кожаный пакет. Томас извлёк его при свидетелях. Внутри лежали тетрадь, три назначения с храмовыми печатями, список участников Конвокации и запечатанный флакон той же партии, что Селина оставила в Роэне.

— Не открывать, — сказала Несса. — Сначала цепочка хранения.

Селина продиктовала, где нашла каждый документ.

Журнал хранился в комнате подготовки за Залом Первого Огня. Его вёл Сай Марен. Последняя запись была сделана пять дней назад, хотя официально помощник Северина исчез несколько лет назад. В списке процедур стояли даты сеансов Селины, дозы, количество её крови и кровь «опорного дракона Д.В.».

На двух страницах имелась подпись Дарена.

— Он знал? — спросила я.

Селина закрыла глаза.

— Знал, что дают его кровь и мою. Северин сказал, так проверяют совместимость. Про скорлупу Дарен узнал после церемонии. Как и говорил вам.

— Почему продолжил?

— Потому что без закреплённой связи совет не назначит его Первым Крылом. И потому что Северин убедил: резкая отмена убьёт меня.

— Она могла бы, — сказала Несса. — Но это не оправдывает продолжение без выбора и независимого лечения.

— Я просила уехать со мной, — продолжила Селина. — Он сказал, после Конвокации всё станет проще.

— Как вы выбрались?

— Вчера Северин привёл меня в зал Большого колокола. Хотел провести последнюю настройку. Я увидела четырнадцать кресел и трубки от центральной чаши. В журнале лежала схема. Когда они вышли, я забрала бумаги и отправила открытку через аптекаря.

— Почему вас оставили одну с журналом?

— Не оставили. Сай стоял у двери. Начался спор в коридоре — Дарен требовал показать полный состав новой дозы. Сай вышел. Я спрятала журнал под платье, а схему сложила в рукав.

— Дарен раньше требовал состав?

— После моего возвращения из Роэна. Он отнёс флакон личному лекарю, но Северин забрал образец. Они поссорились. Дарен всё равно не позволил мне уехать: