Я снова пожимаю плечами.

— Это твои слова, не мои.

Она складывает руки на груди, кипит.

— Тогда, если больше нет вопросов, мы закончили.

Я поворачиваюсь и иду к двери.

— До каких пор?

Я хитро ухмыляюсь, когда поворачиваюсь, марширую обратно по полу и заставляю ее вздохнуть, когда моя твердая рука накрывает ее челюсть.

— Ты быстро учишься, Селеста.

Она вздрагивает, когда я снова наклоняюсь, чтобы мои губы оказались в дюйме от ее губ, наслаждаясь тем, как втягивается ее дыхание. Наслаждаясь ароматом ее кожи, смешанным с запахом ее затянувшегося возбуждения.

— Пока я не буду готов сделать тебя своей маленькой грязной шлюшкой снова и снова.

ГЛАВА 18

Я официально оставила реальность позади. Я имею в виду по-настоящему. Я сожгла свой пропуск в страну реальной жизни.

Возможно, это началось на днях в лифте. Возможно, это был первый шаг к моей гибели. Но теперь все подписано, запечатано и доставлено, ножом по сердцу, здесь, в моей новой тюрьме — гостевой комнате Адриана.

Когда за ним закрылась дверь, я выпустила вздох, который, кажется, я сдерживала с тех пор, как проснулась. Или, по крайней мере, с тех пор, как он прикоснулся ко мне.

С тех пор, как он заставил меня кричать.

Это я заставил тебя кончить сильнее, чем, как я знаю, ты кончала за четыре долбаных года. Всегда пожалуйста.

Он не ошибается.

И даже если я неплохо умею делать все сама... Адриан лучше. Как будто он знает мое тело лучше, чем даже я. И именно это делает эту игру еще более опасной.

Потому что правила нарушены, и это не честная битва.

Он уже знает мою игру. Он знает все мои ходы. Он знает обо мне все, включая способы заставить меня кричать и извиваться.

Включая тьму, которая таится во мне и которую только он может вывести наружу. И все же за последние четыре года, похоже, его способность завести меня в это темное место только возросла.

И вдруг я чувствую это... зеленое жало ревности, пронзающее мое сердце, когда я думаю о том, что или кто — или несколько «кто» — были частью спуска Адриана в более глубокую тьму за последние четыре года.

В моей голове мелькают образы женщин, которых я не знаю и, надеюсь, никогда не встречу. Женщины, которые питают его тьму так, как я никогда не питала. Женщины, которые умоляют его об этом сильнее и опаснее, с его руками, сжимающими их горло...

Я задыхаюсь, мотая головой туда-сюда и вырываясь из того ужасного места, куда меня заносит мой разум.

И это больно. Черт возьми, больно. И я ненавижу это. Это так чертовски несправедливо, что я чувствую себя так. Потому что, ну, потому что я ненавижу Адриана Кросса. Или это, по крайней мере, то, что я говорю себе.

Но я отказалась от права на ревность, когда ушла, даже если это было ради его спасения. Даже если в то время я сделала это, потому что ненавидела его.

Ради тех других девушек. Как и всех других девушек, которые были в его жизни с тех пор.

Я резко встаю. Пытаясь стряхнуть эти вибрации со своего тела, я подбегаю к гардеробной и открываю ящик комода. Конечно, моя одежда из отеля здесь. Все мои вещи.

Я беру свежую одежду и направляюсь в ванную комнату, не забыв запереть дверь. Видение человека, который приставал ко мне в последний раз, когда я пыталась принять душ, нападает на меня, и на мгновение мне становится холодно.

Но это проходит.

Потому что даже если я заперта в башне самого дьявола, он единственный монстр в этом месте. Адриан может быть садистским ублюдком, который знает каждую мою грязную кнопку, и я все еще могу ненавидеть его за все, что было раньше.

Но я знаю, что здесь я в безопасности.

Мы в безопасности.

Под струями горячего душа я смываю с себя грехи того, что только что произошло, мое лицо горит, а тело покалывает.

Я все еще чувствую его между ног. И я ненавижу, что воспоминания заставляют мои руки задерживаться там — вспоминать, прикасаться, разжигать огонь, прежде чем я быстро отдергиваю их.

Чертовы предатели.

Я смываю воду, выпрыгиваю из душа и быстро вытираюсь полотенцем. В зеркале я вздрагиваю, когда мои глаза пробегают по синякам, оставшимся на моем теле после нападения в Dorchester. Я прикусываю губу, оттягивая полотенце с большей части тела.

Следы ужасны. Но есть и другие следы — более новые — которые противоположны. Следы от Адриана должны быть для меня тем же самым, что и синяки от человека, который напал на меня.

Но это не так, совсем не так.

Один человек ударил меня, чтобы причинить мне боль.

Другой сделал это, чтобы пометить меня. Чтобы напомнить мне, что он все еще находится под моей кожей.

Я с болью натягиваю пижаму поверх множества синяков и возвращаюсь в спальню.

Часть меня почти ожидает, что дверь в мою комнату будет заперта. Но она свободно открывается. Я высовываю голову наружу — снова ожидая ловушки или того, что он набросится на меня, прижмет к себе и снова будет наслаждаться моим телом...

Боже, что я делаю? Надеюсь, что это случится снова?

Но этого не происходит, и я выхожу и направляюсь по коридору в комнату Адель и Далии. У их двери я делаю вдох, пытаясь выкинуть из головы затянувшиеся мысли об Адриане и обо всем, что произошло между нами всего двадцать минут назад.

Затем, и только затем, я стучу.

Дверь распахивается, и я оказываюсь лицом к лицу с Адель.

— Боже мой, Адель, ты в порядке...

Я задыхаюсь, когда она бросается ко мне, обхватывает меня руками и заставляет вздрогнуть, когда она крепко обнимает меня. Но я все равно обнимаю ее в ответ.

— Селеста...

— Мне так жаль, — шепчу я, мой голос срывается.

— Тебе не за что извиняться.

Я качаю головой.

— Они были там из-за меня.

— Они пришли и за нами, — тихо говорит она.

— Но я была той, кого они действительно хотели.

Она качает головой, беря мои руки в свои.

— Это не твоя вина, Селеста.

Я смаргиваю слезы, когда снова обнимаю ее. Затем я смотрю мимо нее, и улыбка расплывается по моему лицу. Облегчение захлестывает мое сердце, когда я заглядываю через открытую дверь в спальню и вижу