дрожат, а пальцы в босоножках, которые все еще на ней, изгибаются. — О, черт, Адриан! Адриан! О, черт возьми, я...!

— Сейчас, — говорю я ей на ухо, когда мои яйца сжимаются, а член внутри нее набухает еще сильнее.

— Теперь у тебя есть мое разрешение кончить для меня. Так что, черт возьми, кончи для меня, хорошая девочка.

Она взрывается, все ее тело конвульсирует, содрогается и трясется, а изо рта вырывается задушенный всхлип удовольствия. Я поворачиваю ее голову, прижимаю свой рот к ее рту, чтобы проглотить эти стоны.

Потому что они принадлежат мне.

Вся она принадлежит мне, как и я принадлежу ей.

Я хочу остаться так на всю ночь, утопая в райском ощущении ее сладкой киски, кончающей на мой член. Но ощущение того, как она пульсирует на моем члене, а ее руки тянутся назад, чтобы схватить меня за бедра и втянуть меня глубоко, — это больше, чем я могу выдержать.

Со стоном я погружаюсь в нее до упора. Мой член продолжает пульсировать, кончая глубоко в ее киску, когда мы вдвоем прижимаемся к стене.

А затем на пол, пока мой член все еще находится внутри нее.

Мы лежали так некоторое время: я спиной к стене, она на моих коленях. Но потом, медленно, с блеском в глазах, она снова смотрит на меня.

И начинает скакать на мне.

Черт, эта женщина.

Я никогда не смогу насытиться ею. Я никогда не насыщусь ею.

В итоге я ставлю ее на руки и колени на пол в гардеробной и набрасываюсь на нее сзади, пока мы оба снова не взорвемся. Затем, поскольку все остальные, конечно, уже здесь и ждут нас, мы быстро одеваемся. И, клянусь, мы почти успеваем на ужин.

Пока я не понимаю, что ее чертово запасное красное платье делает со мной то же самое, что и зеленое. Так что, конечно, я вынужден трахнуть ее в третий раз, прижав к двери нашей спальни, пока не опустошусь внутри нее.

Тогда, это будет рождественским чудом, если сперма не будет стекать по ее бедрам к тому времени, как мы спустимся вниз.

И я чертовски надеюсь, что так и будет.

Мы останавливаемся прямо перед входом в гостиную, где все смеются, произносят тосты и слушают музыку. Я притягиваю Селесту в свои объятия и целую ее, пока она тает во мне.

— Прежде чем у вас появятся какие-либо идеи, мистер, — хихикает она. — Три раза подряд — это, пожалуй, мой предел.

— В этом предложении есть очень заманчивое “пожалуй”.

Она краснеет, закатывая глаза.

— Ты — животное.

— Это говорит слишком соблазнительная добыча.

Она прикусывает губу, наши глаза встречаются, прежде чем она наклоняется и глубоко целует меня.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Затем мы выходим на вечеринку, окруженные друзьями и семьей.

И это только начало всего.

Конец.