— Ну вот ведь, — чуть не сплюнул на пол я. — В руках ядерное оружие, а воспользоваться им нельзя.

— Почему ж нельзя? Ты закупи травок всяких для зелья, а когда нужда застанет, я тебе отварчик сделаю. Погоди, напишу сейчас.

Он исчез и почти тут же появился, протягивая мне исписанный листок. Я перевернул — ну конечно, взял самую бесполезную из вещей, счёт за газ. Пробежал глазами по списку ингредиентов: «воронецъ четырёхлистный, песобой осеннiй или безвременный цвѣтъ, дурманъ обыкновенный, чѣргора, ломоносъ прямой, жабникъ ѣдкiй, вехъ».

— Лапоть, прости великодушно, ломонос должен быть исключительно прямой или можно взять обычный?

— Прямой, конечно. Иначе эффект совершенно другой будет.

— Ещё вопрос. А ты когда грамоте-то обучался?

— Как родители со своими хозяевами в город переехали с деревни, так и натаскали меня читать-писать. Те люди торговцами были, вот только ярмарка образовалась, так сразу сюда. У Макариева монастыря мы тогда жили, эх, времечко было.

Лапоть как-то сник и погрустнел. Не исчез, а самым обычным образом поплёлся на кухню. Мне его даже жаль стало. Видимо, я случайно затронул именно ту тему, о которой говорят неохотно, да и то лишь с самыми близкими. Надо придумать, как поощрить домового.

Вернулся к устройству, в котором была жизнь любого современного человека — к мобильнику. Пропущенный от Юли и несколько сообщений от неё же. Пара от мамы и ещё один номер не из списка моих контактов. Решил сделать, как дети — сначала съесть суп, а потом наслаждаться мороженым. То бишь, позвонить Юльке в последнюю очередь, когда уже никто не будет мешать. А сейчас заняться наименее важными звонками.

— Алло, Сергей, запиши номер. Это мой, — узнал я голос Рис, — ну один из номеров. Короче, мы ждём тебя в Синдикате. Вот вышла позвонить. Этот дуболом продал все яйца, что были у него.

— Какой дуболом?

— Соотечественник твой.

— Троуг?

— Ага. Так что поторопись, пока этот верзила не наклюкался окончательно.

— Понял, — повесил я трубку.

Вот тебе и наименее важное… Придётся теперь срываться в общину. На ходу напялил плащ, надел новые носки, обулся и кинул домовому, что скоро приду. И точно принесу все травки. А может и ещё чего прихвачу.

Спускаясь по лестнице, позвонил маме. К счастью, причиной её треволнений был не я, а старшая сестра. Выяснилось, что Лильке предложили должность в хорошей компании за рубежом (не без папиной помощи, разумеется), а она: «Видите ли, решила отказаться. Любовь у неё, понимаете. Ты бы поговорил, отец рвёт и мечет. Это неразумно, в конце концов».

И тут меня прорвало. За какую-то минуту я высказал всё. Про талант родителей влезать не в свои дела. Про исключительную способность отца помогать, когда этого никто не просит. Про самостоятельность моей сестры. И что, если даже решение Лильки окажется ошибкой, то это будет Её ошибка. А ничья другая. В конце концов, всё это и называется взрослой жизнью.

Было слышно, что мама смутилась. Она буркнула короткое: «Потом поговорим» и повесила трубку. А я остался стоять посреди своего двора с телефоном в руке и идиотской улыбкой. Как же хорошо иногда выговориться.

— Эй, мужик, ты живёшь здесь?

Передо мной стоял молодой бритый крепыш со знакомым приценивающимся взглядом. Короткая, до задницы, кожанка распахнута. Под ней чёрный балахон с надписью: «Я русский». А за ним четверо молодцев, двое из которых по комплекции могли посоревноваться даже с Троугом. Я оцепенел, узнав за долю секунды и заводилу хулиганов, и его верных миньонов.

— Мужик, оглох что ли. В том подъезде живёшь?

— Ага, — кивнул я.

Ты можешь стать трижды Игроком, убить кучу рахнаидов, победить бога и вытащить друга из-под носа кабиридов. Но вот обычный гопник, который внезапно вырастает перед глазами, заставляет «поплыть». Так бывает, когда тренированный мастер единоборств вдруг встречает на улице какого-нибудь индивидуума «под веществами». И попросту не успевает среагировать, собраться, сконцентрироваться. Нет, надо срочно брать себя в руки.

— Парнишка у вас в подъезде живёт. Такой худой, среднего роста, с чёрными волосами. Лет двадцать на вид. Мы его ищем. Бывшие одноклассники. Друзья, в общем.

Один из недоумков позволил себе гоготнуть, но сразу же получил под дых от приятеля.

— Парнишка? Хм, нет тут таких.

— Точно?

— Точно.

— А дедок? Старый такой, подбухивает.

Я чуть не спросил — он тоже их бывший одноклассник? Страх постепенно ушёл и осталось лишь раздражение. Лёгкая злость за то, что эти недоумки заставили меня испытать не лучшие эмоции.

— Этот живёт. На последнем этаже. Ребят, я тороплюсь…

С трудом протиснулся между ними и пошёл вдоль дома. Гопники переговаривались — допрос явно дал не ту информацию, на которую они рассчитывали. Я завернул за угол и достал зеркало. Благословенная Маскировка — на меня смотрел побитый жизнью работяга лет сорока в соответствующей одежде: синие потёртые джинсы, засаленная зимняя куртка, шапка, сдвинутая на затылок. Отражение дрогнуло и сменилось на моё — то, обывательское.

Надо дёргать отсюда. И заодно решать, что делать с этими недоумками. Конечно, с Маскировкой они меня не узнают. Но сам факт нахождения рядом с моим домом этих неприятных личностей не радовал. Вдобавок, что будет, если они всё же вычислят квартиру? Нет, этот вопрос нужно решать.

Позвонил Юле, поговорили немного, клятвенно уверил, что мы встретимся вечером. Зазноба застенчиво сказала, что к ней приехали родственники и она сегодня не сможет надолго. Понял, не дурак. Был бы дурак, не понял. Пусть и бушевали во мне сейчас гормоны, как у любого нормального мужчины в полном расцвете сил, надо оставаться джентльменом. Или хотя бы пытаться.

До общины ехал в тяжёлых раздумьях. Игровая действительность приносила новые сюрпризы. Не успевал разобраться с одной проблемой, как появлялась следующая. С другой стороны, постоянное развитие ставит новые задачи, которые требуют решения. Так всегда и во всём. Можно всю жизнь оставаться в своей крохотной зоне комфорта. Но это путь в никуда. В конечном итоге ты поймёшь, что жить так больше нельзя, но кардинально поменять уже ничего не сможешь. Нужно постоянно расширять свою зону комфорта.