они до сих пор так и не нашли противоядия к нашим атакам. Хотя это была, на мой взгляд, по настоящему сложная, можно сказать, неразрешимая задача.

Десять тысяч ногайцев, которых привел новоиспеченный князь Бахадур Дунайский, не только количественно увеличили мою армию. Самым ценным в их прибытии оказалась возможность скрыть от австрийцев истинное лицо противника, то есть меня. Степняки своим привычкам не изменяли, поэтому каждый всадник вел с собой в поход минимум одного заводного коня с травяным чучелом на спине, одетым с запасной халат. Как говорится, два в одном, и резервное питание для лошадок на крайний случай и наведение страха на противника дополнительной численностью.

Этим я и воспользовался, разделив степняков на пять боевых групп и добавив на каждую тысячу ногайцев по две сотни казаков, облачив их в одежду степняков, а средства передвижения у них и так ничем не отличались. Драгуны, артиллерия и тысяча казаков остались в резерве, а действовать пока предстояло этим группам, которые и принялись кошмарить австрийцев в круглосуточном режиме.

Началось всё с налета небольшой группы, в двести сабель, которая расстреляла часовых на окраине городка и организовала небольшой пожар, подпалив с десяток хат (после компенсирую местным жителям ущерб). Пожар был потушен, а австрийцы оперативно вывели на окраину города один пехотный батальон, выстроив его в три линии. В обычных условиях этого бы с лихвой хватило для отражения атаки нескольких тысяч степняков, да они бы никогда и не решились на фронтальную атаку. Но ведь у меня были не просто ногайцы, а ногайцы с секретом. Поэтому следующая атака первой боевой группы произвела на австрийцев неизгладимое впечатление.

Противник спокойно ждал приближения орды на дистанцию открытия огня, но тут «что-то пошло не так». Выйдя на дистанцию в шестьсот-семьсот шагов, на которой гладкоствольные ружья были абсолютно бесполезны, выделенная команда ногайцев произвела залп дымным порохом из нескольких десятков обычных кремневых ружей, под прикрытием которого ряженые казаки произвели свой залп. Только уже из СВЧ-1 и бездымным порохом. Промазать по плотному, трехслойному построению австрийской пехоты было просто невозможно, поэтому практически каждая из четырехсот пуль нашла свою цель, да ещё и не одну, пробивая первый ряд людей насквозь. В мгновенье ока батальон прекратил свое существование, как боевая единица. Заулюлюкав ногайцы бросились в атаку, осыпая врага стрелами из луков (для создания более правдоподобной картины нападения), но в зону действительного ружейного огня далеко не входили и, отыграв роль, быстро повернули назад. Мешать эвакуации раненых и убитых планом не предусматривалось, ведь ничто не действует так угнетающе на солдата, как вид его мертвых или покалеченных товарищей, которые не смогли даже поцарапать противника. Первый акт был на этом окончен.

***

Я же в это время находился на своем эНПэ на холме и наблюдал за преставлением в бинокль, ожидая ответного хода австрийского командира, который отреагировал быстро, но, естественно, шаблонно. К фон Вартаузену в Браилов, находящийся в десяти километрах выше по течению Дуная, поспешил посыльный, а полк в пожарном режиме принялся строить баррикады и занимать позиции в укрытиях. Такой расклад меня пока полностью устраивал, я ведь собирался выманить в Галац побольше войск из крепости.

Жалко конечно, что не было возможности поприсутствовать при докладе пехотного комбата (если он остался жив и здоров) своему командиру о том, как залп ногайцев из полусотни ружей с невероятной дистанции послужил причиной уничтожения целого батальона. Думаю, что комбат сегодня узнал много нового о своих умственных способностях, ведь такого просто «не может быть, потому что не может быть никогда».

Следующие тридцать с копейками часов ничего интересного не происходило. Ногайцы с казаками по очереди волнами накатывали на городок, потихоньку выбивая солдат противника, спокойно отдыхая и меняя коней между атаками, а австрийцы к исходу второго дня непрерывного боя уже валились с ног даже без наших пуль. При этом мы использовали несколько различных тактик, что не давало противнику реагировать оптимальным образом, хотя, если честно признаться, в основном всё решала «длинная рука» винтовок Гнома.

Когда австрийцы забивались в норы, не показывая наружу даже носов, небольшие группы ногайцев атаковали в разреженном построении и закидывали противника навесным огнем стрелами, в том числе зажигательными, а казаки из статичного положения прикрывали их, отстреливая самых любопытных. Потом мы на некоторое время отпускали вожжи, проводя пару демонстративных атак без снайперского прикрытия, давая противнику глоток свежего воздуха. А когда они смелели и начинали огрызаться, снова выкашивали их боевые порядки, заставляя вжаться в землю.

Князь Дунайский, которому я в торжественной обстановке вручил воронёную шестизарядную СВЧ-2 (доступную только спецназу), сходу разобрался с оружием и показал великолепное качество стрельбы, подтвердив своё реноме лучшего воина в орде. Воодушевленный царским подарком и тем, что ногайцам поручено выполнить основную часть работы (по крайней мере видимую), князь словно получил заряд допинга и лично водил в атаку каждую вторую волну, расстреляв уже пару сотен зарядов из своей новенькой винтовки. Эндшпиль близился.

***

К исходу второго дня на мосту через Сирет появилась группа всадников, помчавшихся на большой скорости к Браилову, и судя по виду человека, возглавлявшего эту группу, это направился за подкреплением местный босс, скорее всего командир полка. Я же отнюдь не собирался устраивать экстренный штурм городка, воспользовавшись временным отсутствием руководства у противника. Напротив, я приказал прекратить атаки, а одной боевой группе встать на привал в трех километрах от Галаца на всеобщем обозрении, у входа в ложбинку между холмами, и по старой военной хитрости разжечь вдвое больше, чем реально требуется, костров.

Темнело в это время уже быстро, да и облачность соответствовала времени года, поэтому я не стал напрягать глаза, пытаясь рассмотреть дорогу в обычный бинокль, а просто направил к мосту группу спецназа на разведку и вернулся в промежуточный лагерь, подкрепиться ароматной, пахнущей дымком, кашей с мясом.

Леший вернулся в лагерь уже после полуночи и доложил, что в город под прикрытием темноты зашло около тысячи всадников, двигавшихся достаточно тихо, без огней и даже обмотавших копыта лошадей тряпками. Две тройки разведчиков остались контролировать обстановку у моста, но, в целом, замысел противника был достаточно прозрачен. Дождавшись утром возобновления наших атак, засадный полк должен будет внезапно атаковать, нагнать и порубить (плюс перестрелять) распоясавшихся степняков в ближнем бою. Вообще план рабочий, если бы против них играли обычные ногайцы. Венгерские гусары (скорее всего пришли в город они) в подвижности степнякам не уступают, а в боевых качествах железобетонно превосходят. Но, к сожалению для господ гусар, в эту игру мы будем играть по