не хочет идти за веществом. За реликтом, как называют его Люсичка и пророк.

— Слушай, Горохов, — продолжает женщина, — если бы… — она замолкает, но, собравшись с духом, снова говорит: — Я бы пошла с вами третьей, если бы сейчас могла, и постаралась бы не быть обузой, — она снова замолчала и несколько раз глубоко вздохнула. — Я бы вытерпела всё. Но пошла бы…

И тут Людмила Васильевна вдруг наклонилась вправо, немного опустила голову… и её вырвало на ковёр рядом со стулом.

Рвало её недолго, портить ковёр ей было особо нечем, она почти ничего не ела, только пила. Женщина взяла со стола салфетку и вытерла рот, потом приставив свою маску к лицу, сделала несколько долгих, глубоких вдохов и убрала её.

Горохов, смотревший на всё это внимательно, наконец произнёс:

— Тебе, наверное, нужно прилечь.

— Нет, — твёрдо, но негромко отвечала ему Людмила Васильевна, — мне нужно убедить тебя отправиться за реликтом.

— И ты думаешь, что у тебя получится? — спросил он таким тоном, что у любого другого отпали бы все сомнения в реальности этой задумки. Но Людмила Васильевна была не из тех, кто сдаётся. И у неё нашёлся ещё один довод.

— Моим старшим дочерям, — начала она, — уже двенадцать лет, и клетки в их организмах делились уже двадцать пять раз.

— А это здесь к чему? — Горохов почувствовал какой-то подвох. — При чём тут твои старшие дочери?

— Мои дочери не доживут до семнадцати лет; уже в пятнадцать лет с ними начнёт происходить то же самое, что сейчас происходит со мной. Потом настанет черёд моих средних сыновей. А через десять лет — и моих младших. Над всеми ними висит «потолок двадцати восьми», и я не уверена, что смогу заслужить для каждого из них новый корпус.

Кажется, это был худший день из тех, что он пережил. Даже дни его тяжелейших ранений теперь казались ему всего-навсего неудачными. Горохов взял салфетку, вытер ею губы — ни есть, ни пить он больше не хотел, — закрыл глаза и запрокинул голову. Ему хотелось курить, он уже Бог знает сколько не курил, а покурить у него причины были, были. На столе перед ним кто-то понимающий даже поставил красивую пепельницу. Но сейчас он уже побаивался искать сигареты в кармане. Курить-то, конечно, хотелось, но хрен его теперь знает, как курение отразится на его грибке.

⠀⠀

Глава 41

Она была очень миленькой — вся такая свежая, опрятная, здоровая, с хорошими зубами, которые женщина всё время демонстрировала, улыбаясь ему:

— Я настроила вам кондиционер на двадцать пять градусов, но если это слишком низкая для вас температура, то вы можете изменить, вот тут пульт.

— Да, я понял, спасибо, — сухо отвечает уполномоченный, вешая пыльник у входа на вешалку.

— Здесь ванная комната, — Рита открыла дверь, — тут же и санузел. Если есть необходимость, я заберу вашу одежду и постираю её.

— Необходимости нет, — его одежду вчера стирала Вероника, потом он ехал в закрытом кузове с кондиционером. Одежда была чистой. Горохов проходит, ставит винтовку у кровати. Сам садится на красивое покрывало. Он всё-таки хочет закурить. — Пепельница… Тут можно курить?

Женщина тут же бросается к круглому столу.

— Пепельница… вот она, может, её поставить вам к кровати? — и, не дождавшись его согласия, приносит пепельницу и ставит её на тумбочку возле кровати.

Он ещё не достал сигарету, а она уже из передника вытащила зажигалку. Она на удивление услужлива и улыбчива, прямо милашка, да и гостевая комната превосходна: ковры, обои, система видеовоспроизведения. Можно посмотреть что-то весёлое или музыкальное из древней жизни. А кровать… О, это просто мечта его Натальи. В их небольшую квартиру такую просто некуда было поставить. Горохов с удовольствием выпускает дым и снова делает большую затяжку. А женщина теперь подходит к небольшому холодильнику, открывает его.

— Тут есть несколько видов еды и напитков; если желаете выпить, я вам сейчас же налью.

— Налейте водки кактусовой, несладкой. Есть такая у вас?

— Думаю, что есть, — она присела у холодильника и начала выбирать.

Женщина была предельно услужлива и, налив ему в стакан водки, ещё в один стакан налила сока, кажется, яблочного. Стаканы не поставила на стол, а принесла к кровати. И сказала:

— Если вам что-то понадобится, вот кнопка. Вызывайте меня в любое время, не стесняйтесь.

Кажется, всё, что нужно, она сказала, но уходить не спешила, стояла в нескольких шагах от него и улыбалась.

Не то чтобы Горохову что-то сейчас было нужно… Просто не хотелось оставаться в одиночестве. И известие про грибок, и тягостный разговор с Людмилой никак не прибавляли ему хорошего настроения. И поэтому он спросил у женщины:

— Выпьете со мной?

— Нет, пить я не буду, у меня овуляция, но если хотите… — она чуточку замялась, — я с удовольствием посижу с вами, выпью сока.

— У вас овуляция? — Горохов был уже готов к чему-то подобному. — То есть…

Она мило улыбнулась:

— Если вам захочется близости, я буду очень рада, — и добавила потом: — Мы все будем рады.

— Мы все? Кто это мы все? — удивился уполномоченный; он раздавил окурок в пепельнице и вытащил ещё одну сигарету.

— Вся наша община. Пророк благословил меня, и муж одобрил.

— И муж одобрил?

— Конечно. Он у меня истово верующий, он знает, что получить первозданные гены такого качества, как ваши, — это для общины большое благо, — пояснила женщина.

— Какие гены? — не понял он.

— Первозданные… Понимаете, и мы, и северяне работаем с геномом. Северяне форматируют его, мы компилируем… то есть вносим искусственные поправки, а ваша биология — это редчайший продукт трёхсот тысяч лет мутаций и эволюции.

Горохов всегда был прохладен к похвалам, и теперь эти слова не вызвали в нём особых чувств; он только поинтересовался:

— И откуда вы знаете про мою биологию?

— Образцы вашей биологии Ольга привезла ещё много лет назад, они нам хорошо известны, и на их основе создано уже две модели отличных корпусов. Но всё равно, мы хотим получить ваши гены и вырастить их в первозданном естестве. Это даже не будет ни страстью, ни прелюбодеянием. По сути, это обряд нашей религии; мы, и особенно мой муж, хотим вырастить первозданного человека. Такого, как вы, — степняка, царя песков, варана, и в то же время человека с интеллектом выше, чем у казаков.

— А вы и с генами казаков работаете?

— Конечно, их гены превосходны: реакция, выносливость, плодовитость, невероятная устойчивость к бактериям, — но среди них очень немного людей с высоким интеллектом. Они не такие, как