— Да, — коротко ответила женщина; она, кажется, всё ещё думала о том, что он ей посоветовал. — Ему тоже нужны обновления, но полное обновление, я же тебе говорила, грозит утратой некоторой части памяти, части компетенций… Он боится забыть то, что может быть ему будет нужно в исследовательской работе, поэтому проходит обновление укороченными стадиями, а это… Это, мягко говоря, неприятно. Он не выдерживает полный цикл, и ткани заканчивают формирование не в ванной, а потом, в процессе восстановления. По сути, его достают из ванны раньше времени. Он идёт на это ради нас. Нас всех. И ради тебя, Горохов.

— А, и ради меня… Ну да, конечно, — Андрей Николаевич поддевает на вилку яйца термитов. Отправляет из в рот. Это необыкновенно вкусно. — Сто лет их не ел. Хорошо вы тут устроились на краю мира. Тут термитников вокруг, наверное, тысячи. Да… Отличная вода, термиты, пшеничный хлеб. И всё это ради меня…

— Не ёрничай, Горохов! — неожиданно зло говорит Люсичка. — Пророк ради исследований живёт в состоянии постоянной боли. Живёт годами. Работает по восемнадцать часов в сутки без выходных. А чтобы уснуть, усыпляет себя препаратами, иначе от боли он не заснёт. И да, это он делает ради всех людей, и ради твоих детей в том числе.

⠀⠀

Глава 40

— Ну хорошо, хорошо… — Андрей Николаевич примирительно машет ей вилкой, — он молодец, ваш пророк, ты успокойся только.

— Я спокойна, — всё так же зло говорит женщина.

— Я вижу, как ты спокойна, — замечает он и, чтобы перевести тему, вспоминает: — Пророк сказал мне, что Валера вам не смог ничем помочь. Почти не смог.

— Он не мог тебе такого сказать, — чуть успокоившись, ответила Людмила Васильевна. И тут же, вспыхнув, начала: — Сам Отшельник поблагодарил меня за Валеру. Валера научил нас пользоваться вычислительными мощностями. Мы мало что понимали в здешних компьютерах, мы использовали их всего на несколько процентов. Теперь мы можем обрабатывать большие массивы информации, получать нужные данные и с высокой точностью программировать мутации, то есть Валера сэкономил нам годы, годы опытов и массу ресурсов. А ещё благодаря ему мы получили таблицы замен генов, это тоже большой шаг, подобные опыты отнимали много времени; ещё он оптимизировал работу с конверторами и биоплазмой, — она сделала паузу и отпила из фужера. И продолжила, уже чуть поостыв: — Правда, мы все рассчитывали, что он, как человек, работавший на пришлых, поможет нам пробить потолок… Но тут он нам помочь не смог.

— Потолок… Это двадцать восемь делений?

— Да, — Люсичка что-то вяло жевала.

Горохов откусил уже остывшего, но всё ещё очень вкусного козодоя и, прожевав кусочек, спросил:

— Это ты подбила Валеру увести информацию из Института?

— Задумка была моя, — призналась Людмила Васильевна, — но непосредственно с Валерой тогда работал другой человек.

— Сексуальная Марта-Мария…

Женщина вяло кивнула, а потом, чуть откинув голову, закрыла глаза и тяжело вздохнула два раза, показав ему синие вены на горле; судя по всему, ей было нехорошо. Она вообще мало ела. В основном пила.

— Тебе плохо? Может, тебе нужно лечь?

— Я лежу целыми днями, надоело, — отвечает Людмила. — Устала… Не могу дождаться, когда уже… — Горохову стало даже немного не по себе, а женщина продолжила: — Когда семнадцать лет назад я получила новый корпус, пребывала в эйфории… Я была просто супер: сильная, умная, ноги сумасшедшей длины, зубы, волосы… думала: сколько всего впереди… Всего интересного…

— А оказалось?

— А оказалось… Пыльные дыры, опасные ублюдки, психи, с которыми нужно ложиться в кровать, убийцы из Трибунала, — она взглянула на него, — и между всеми ними нужно было проскользнуть и получить то, что нужно для дела, и при этом каждый встречный хотел тебя поиметь, а потом обмануть, или наоборот; а ещё роды, я рожала трижды, а ещё генетическая предрасположенность к циститу, одно глухое ухо, частые головные боли. И главное, эти пятнадцать лет… они пронеслись, словно один день, — она помолчала и повторила: — Словно один день.

— И тут, судя по всему, я должен тебя пожалеть, — с сомнением произносит Андрей Николаевич.

— А что, не должен?

— Нет, — достаточно твёрдо говорит он. — Не должен. Ты одна из самых хитрых и опасных тварей, что я встречал в пустыне, ты подставляла меня, использовала, как могла, и, кажется, из-за тебя я подцепил грибок.

Она поднимает свою болезненно худую руку в перчатке и указывает пальцем на стол винтовки, торчащий над столом:

— Ну, возьми своё оружие и застрели меня.

— Надо бы… Надо бы… — кивает он. — Но я не хочу облегчать твою участь. Кстати, ты ведь подставила и Валеру, когда заставила его украсть данные из Института. Сильно подставила.

Она небрежно машет рукой:

— За Валеру ты не переживай, Валера счастлив.

— Ну оно хоть того стоило?

— Конечно; там было столько всего интересного, мы до сих пор ещё не во всём разобрались, там копаться и копаться… — а потом Людмила Васильевна добавила невесело: — только главного мы так и не нашли.

— А главное — это потолок двадцати восьми делений?

— Да, — ответил она и взяла фужер. — Тут они оказались даже позади нас, они ещё не научились создавать конструкты, они даже ещё не подошли к этому.

— Не подошли? — интересуется уполномоченный; он кладёт себе в тарелку ещё ложку яиц термитов.

— Нет, только пытаются собрать что-то, хотя бы простого бота. Строят первый свой биоконвертор где-то-то у себя на севере.

— Ты только что сказала, что вы нашли у них много интересного.

— У них всё в основном о геноме человека, они научились выращивать людей с некоторыми заданными свойствами: рост, сила, развитые лобные доли, ещё куча всяких параметров. Северяне молодцы, всё расписали, всё систематизировали, набрали роскошную статистику по мутациям. А у нас теперь есть серьёзные вычислительные мощности. В общем, они проделали большую работу, и мы им очень благодарны, уже пишем таблицы выделения и замен генов. Мы многое поняли и про их биотов. Мы уже подумываем о создании собственных биотов. Немного подкорректируем и можем в следующем году попробовать. Создать первую женщину.

— А ты не боишься? — Горохов усмехнулся.

— Чего?

— Биоты — бабы свирепые и все карьеристки; как только вы научитесь их делать, они тебя же и выкинут отсюда.

— У нас отсюда никого не выкидывают, у нас всех… ненужных отправляют в конвертор, — поправила его Люсичка.

— Кстати, а почему биоты только женщины? — интересуется уполномоченный.

— Не только, просто тебе попадались одни женщины, — предположила Людмила Васильевна. — Пророк думает, что биоты-мужчины