тягостная весть так и нависала над ним. Висела тяжким грузом и не позволяла ни на секунду забыть о себе. Хоть порой и отступала на второй план. А теперь, когда он остался один, она вытеснила все остальные его мысли, его впечатления от встречи с пророком. Он стоял и вертел в руках, нет, не монету-знак, что дал ему пророк, а аккуратную коробочку с таблетками.

«Микоцитал». Конечно, это произведено на севере. Он распечатывает её, разглядывает белые таблетки через прозрачный пластик и думает: «Придётся уйти в отставку, наверное? Пенсия… Пенсию мне дадут. Возможно, и лечение будут оплачивать».

Впрочем, он, надо признаться, не был бедным человеком. Но тут дело было даже не в деньгах. Стоя тут, у двери, что вела в комнату пророка, и рассматривая красивую коробочку со, скорее всего, дорогими таблетками, он отчётливо понимал, что вся его последующая жизнь будет делиться на этапы до следующей замены лёгких. Три-четыре года… и лёгкие надо менять… Как покрышки на мотоцикле.

Маси за столом не было, не было и тьютора Андрея, наверное, ушли по своим делам, и он сам открыл дверь в кабину дезинфекции и через неё прошёл в большой и красивый зал.

И его там ждали.

Та женщина в странной маске со шлангами стояла у большого и красивого стола, который был сервирован не хуже, чем стол в каком-нибудь дорогом ресторане в Соликамске. А перед нею стояли два мальчика лет шести-семи, они были очень похожи друг на друга: одинаково одеты и одинаково причёсаны. Больше никого в большом зале с коврами и дорогой мебелью не было. Эти трое явно ждали его. Один из мальчишек, разглядев, что уполномоченный держит в руках, отошёл от женщины, взял со стола стакан и налил в него воды из красивого кувшина, а потом подошёл к уполномоченному и, протянув ему стакан, произнёс серьёзно:

— Можешь запить своё лекарство. Мать говорит, что медикаменты нужно запивать.

Горохов взял у него стакан и сделал глоток, просто отпил воды, не стал доставать из коробочки таблетку. Стакан был из настоящего стекла. Не пластик и не жесть. Он был тяжёлый и абсолютно прозрачный. И вода в нём была отличной. Чистая, холодная, без малейшего намёка на привкус.

— Хорошая вода. Спасибо.

— Что значит хорошая вода? — всё так же серьёзно поинтересовался мальчик. — Вода есть вода, она не хорошая и не плохая.

— М-м… — Горохов вертел стакан в руках. Он даже поднял его, посмотрел через стекло и воду на лампу. — Видно, ты нечасто выходишь отсюда.

— Я никогда не покидал дом.

— Если источник с такой водой будет найден казаками на ничейной земле, из-за него запросто может начаться война между соседними кошами. А половина всех людей в степи пьёт мерзкую опреснённую воду. Из рек или из озёр. У той воды привкус йода, от него невозможно избавиться. А такая вода… — он всё ещё разглядывал стакан. — Такая вода стоит больших денег.

— Когда мы с Николаем вырастем, тоже будем путешествовать по степи! — заявил второй мальчишка. — У нас там будут дела, как у тебя или как у матери.

— Дела у матери? — уполномоченный снова глядит на женщину. Та держит руку на плече мальчишки. Ну конечно, «мать» — это она. — И ты думаешь, вы там, в степи, выживете?

— Конечно! — уверен Николай. — У нас твои гены. А мать говорит, что ты выживаешь в степи даже лучше казаков.

«Мои гены».

Он почти не отреагировал на эту новость. Уж чего-чего, а новостей за последнее время у него было предостаточно. Они его уже утомили. Андрей Николаевич молча вернул парню стакан, потрепал его по волосам и двинулся к женщине.

Подойдя ближе, он останавливается и вглядывается через стёкла маски в её глаза.

«Люсичка! Ну а кто же ещё?».

— Ну, здравствуй, Горохов, — он сразу узнаёт её голос, эту её манеру говорить чуть свысока. Плотная маска её голос почти не глушит, женщину отлично слышно, видно, внутри маски есть микрофон.

— Как зовут детей? — спрашивает он вместо ответного приветствия. — Одного Николай, а второго?

— Меня зовут Андрей, — вместо матери говорит тот парень, что приносил ему воду. Он ставит стакан на стол и задирает голову, чтобы видеть лицо Горохова. А потом констатирует: — А ты без сапог и без револьвера. А мать говорила, что ты всегда в сапогах и с револьвером.

И Горохов, даже не взглянув на него, снова потрепал его по волосам. Он не отводит глаз от женщины. Людмила и раньше не имела уж очень пышных форм. Её красота была красотой стройных, изящных женщин, чья грудь брала не размером, а идеальной формой. Теперь же в своём хорошем платье женщина выглядела просто худой. Под платье она надела какие-то брюки, но это скорее всего, чтобы в глаза не бросалась худоба ног. Руки спрятала под перчатки, волосы пригладила. В общем, она уже не обладала тем телом, которое так нравилось некоторым мужчинам.

И, кажется, не выдержав такого его пристального, если не сказать невежливого взгляда, Людмила говорит:

— Андрей, Николай, я выполнила вашу просьбу, теперь возвращайтесь к себе, не забывайте, у вас скоро экзамен.

— Но у нас к нему много вопросов! — восклицает Андрей.

— Я не собираюсь вам повторять! — говорит женщина не то чтобы зло, но достаточно строго. — И не позволю вам спорить. Я выполнила то, что обещала вам, вы должны выполнять то, что обещали мне. Возвращайтесь к себе и займитесь делом.

Да, с Люсичкой не забалуешь, мальчишки это уже поняли, они не спорят.

— Прощай, отец, — со вздохом произносит Андрей.

— Прощай, отец, — повторяет за ним Николай.

— До встречи, парни, — даже для себя самого он произносит это мягко, тепло. — Мы же ещё встретимся.

Мальчишки замерли на месте, и Андрей спрашивает с надеждой:

— Встретимся?

— Ну, как говорят казаки в степи: коли живы будем, так свидимся, — кивает уполномоченный.

— А когда? — почти синхронно спрашивают братья.

Но мать прерывает их общение и, повышая тон, произносит:

— Идите!

Мальчишки уходят, но пару раз, пока идут до двери, оборачиваются и смотрят на Горохова, а он улыбается им и машет рукой. А когда они покинули зал, он поворачивается к Людмиле Васильевне:

— А тебе не кажется, что ты с ними слишком строга?

— Я с ними нормальна, — почти зло произносит женщина.

— А… Нормальна, ну ясно… — Горохов ставит винтовку к стулу, бросает на стол шляпу, расстёгивает патронташ. Снимает флягу.

Женщина походит к нему сзади и помогает снять пыльник.

— Какой он у тебя тяжёлый. Что ты там в нём таскаешь? Железо?

«Конечно, железо. Там только гранат две