хрусталики в глазах, опять же эрекция неугасимая — это всё понятно, а что вам нужно от меня? — Горохов невесело усмехнулся. — Думаю, что обратились вы ко мне исходя из моих, так сказать, профессиональных навыков.

— Что? — краснолицый «подросток» его не понял.

— Вам надо кого-то убить? — уточнил уполномоченный.

— Убить? — на сей раз пророк уже удивлялся. — Кого?

— Ну, не знаю, вашего начальника, например… Как его там называют, Пробуждённый, кажется.

— Нет, я о таком не прошу никогда, — на сей раз слова этого «подростка» звучали весьма твёрдо; уполномоченный подозревал в нём необходимую внутреннюю силу — не мог пророк, руководитель большой организации, быть всё время мягким — и вот теперь эта твёрдость как раз и звучала в его словах. — Пробуждённый — это мой учитель, мой духовный отец. Он последняя надежда человечества. Мы все, и вы в том числе, должны быть заинтересованы в его существовании.

— Ну раз так, то что вам нужно от меня? — уже напрямую интересуется Андрей Николаевич.

Пророк ответил почти сразу, он как будто весь их разговор ждал этого вопроса:

— Нам нужно вещество.

«Вещество».

Простое слово. Что угодно может быть веществом. Но пояснений уполномоченному не требовалось. Он сразу понял, о чём идёт речь.

Понял и сразу помрачнел, а потом спросил:

— Откуда вам известно про вещество?

И пророк ответил на этот вопрос так:

— Вы скоро узнаете, вам без меня об этом расскажут, — сказал, как отмахнулся, а сам стал развивать тему о веществе: — Оно… Это реликтовая биоплазма, протобиом, основа основ всех форм известной нам жизни, называйте его как хотите, это первозданная живая материя. Первый шаг от вещества к жизни. Это конструкция, на которую для получения чего-то можно нанизать всё что угодно и любой конфигурации. Причём беря это «что угодно» из самого же, — тут он поднял свой палец с розовыми костями, — вещества. Это как белковый конструктор. И сначала мы даже не поняли, что это такое. Это моя самая крупная ошибка. Когда оно попало ко мне, я не до конца оценил его, не постиг его глубины. Я был просто заворожён его возможностью самоорганизовываться. Это меня поразило, и я не увидел главного. Растратил его бездумно, ну… В оправдание я могу сказать, что я, да и все мои помощники тоже, не понимали тогда его сути. И никто бы не понял, кроме Пробуждённого. Но он тогда был занят. Конечно, потом Пробуждённый мне всё объяснил. И попросил найти ещё хоть немного реликта.

Пророк говорил так вдохновенно, так живо, что Горохов сразу понял: «Ожил, обезболивающее подействовало». Но сам он, наоборот мрачнел с каждым словом краснолицего, и когда тот в пятый, наверное, раз, повторил: «Нам очень нужно это вещество», Горохов ответил ему весьма холодно:

— Это невозможно. Оно досталось мне случайно, понимаете? Случайно. Я не знаю, где взять его. Не знаю даже, где его искать.

И тут пророк удивил его в который уже раз, сообщив ему почти радостно:

— А мы знаем, где его взять. Вернее, знаем, как его найти.

— Знаете? — тут уполномоченный, который уже было начал терять всякую надежду, снова ожил.

— Есть один человек. У него есть метод обнаружения появления реликта на поверхности. Он рассказывал, что оно обитает… — пророк так и сказал про вещество: «обитает»; видно, считал его живым, — … обитает под землёй, но в определённых условиях поднимается на поверхность по специальным полым трубам.

«Полым трубам? Это он имеет в виду чёрные деревья».

— Вот как? — Горохов всё ещё был насторожён, но уже не так мрачен, как десять минут назад. — А чего же он сам не сходит за этим вашим реликтом, раз знает, как его найти?

И тут пыл краснолицего «подростка» немного поутих:

— Тот человек говорит, что это небезопасно.

— Небезопасно? — с усмешкой перепросил уполномоченный. «Небезопасно!». Тут он даже засмеялся, смехом не очень-то весёлым, и повторил: — Небезопасно… — и, ещё раз усмехнувшись, заговорил: — Чтобы вы поняли, насколько это небезопасно, я вам рассажу про то дело. А дело было такое: к выходу — то есть, как вы выражаетесь, к трубам, — на который я набрёл случайно, я вернулся с двумя десятками отличных солдат на отличной технике и с отличным оружием… И с сумасшедшей северной бабой, которая всеми нами командовала. Она тоже во что бы то ни стало хотела получить это ваше вещество. И несмотря на все мои просьбы и предупреждения, пёрла вперёд, пока не угробила всех. Оттуда живым выбрался только я и ещё один солдат. Не знаю, как это удалось солдату, но у меня это получилось лишь потому, что я сбежал вовремя, а ещё заранее припрятал там неподалёку мотоцикл.

— М-м… А… эта баба была такая высокая, худощавая? — интересуется краснолицый.

— Она была биотом, если вы это имеете в виду, — догадался Горохов.

— Да, это я и имел в виду, — согласился пророк. — Биоты — женщины удивительные… — он на пару секунд замолчал, подбирая слово, и всё-таки произнёс: — Люди… необыкновенно, можно сказать патологически, целеустремлённые.

— Необыкновенно тупые… люди… — зло перефразировал его уполномоченный.

Кажется, пророк был с ним не согласен, но спорить с Гороховым не стал и продолжил:

— Может быть, вам всё-таки встретиться с тем человеком? Может быть, вы найдёте какое-то решение? Он, как и вы, большой специалист по пребыванию в пустыне. Он хорошо её знает, всю жизнь охотился. Был во многих уголках.

Он так просяще это говорил, как будто уговаривал Андрея Николаевича, как будто у того был большой выбор, и он теперь сидел тут и решал: что же ему делать? Но с грибком в лёгких у него особо не из чего было выбирать. Уполномоченный вздохнул.

«За спрос и разговор этот охотник, думаю, денег не возьмёт».

— Ну а почему бы не поговорить? — после паузы произнёс Горохов. — Поговорить… это можно. Где его искать?

⠀⠀

Глава 37

— Вам всё сообщат, — произнёс пророк. То ли он был доволен результатом беседы, то ли вправду болеутоляющие подействовали, но уполномоченному показалось, что он радуется. А ещё показалось, что краснолицый хочет закончить разговор. Ну а что? Дело сделано. Вот только Андрей Николаевич с этим был не согласен.

— Значит, новое, здоровое тело за пробирку вещества… — он сделал паузу. — После вы обещаете мне пятнадцать лет юности и молодости с неугасимой эрекцией… Ну а дальше?

— Как и положено, — умерив воодушевление, продолжал краснолицый. — Старость… Пять лет общей деградации тканей и органов.

— Итого двадцать лет? — уточняет уполномоченный.

Тут почему-то пророк вернулся в то своё состояние, в