закатывает глаза к потолку — видно, болеутоляющее ещё не подействовало, — а потом продолжает:

— Вас ждёт новое испытание, — он снова делает паузу. — Возможно, самое трудное в вашей жизни.

— И что же это…, — Андрей Николаевич уже не знает, что и думать. А когда он не знает, что думать, он хочет, чтобы его оружие было у него в руках. Горохов кладёт руку на винтовку, — … за испытание?

Пророк замечает его жест, он даже поднимает руку предостерегающе:

— Нет-нет… Не надо… Я понимаю, что почти все свои задачи вы решали при помощи оружия, но на сей раз оно вам не поможет, поверьте мне.

— Прошу вас, — старясь быть вежливым, но не убирая руки с винтовки, произнёс уполномоченный, — объясните мне, что вы имеете в виду?

Краснолицый молчит несколько секунд, затем произносит мягко:

— Андрей Николаевич, вы тяжело больны.

— Что? — до Горохова поначалу не доходит смысл сказанного.

И тогда пророк поясняет всё так же мягко:

— Вы поражены грибком.

Нет… Нет… Горохов как будто всё ещё не понимает о чём он говорит.

— Грибком? А как вы… как вы об этом узнали? — и тут до него доходит. — Окурок! Вы забрали окурок у меня из номера…

— Мы тогда ещё не понимали, — теперь пророк заговорил неожиданно быстро, — кто именно начал нами интересоваться, мы предполагали, что это вы, но нам нужно было убедиться. Мы взяли ваш окурок, чтобы проверить, вы ли это… — и тут он сделал паузу, после чего закончил: — И нашли на нём фермент красного грибка.

И тут то, что горело в чашке у «певцов», догорело парой ярких лепестков и погасло. Стало так тихо, что снова до Горохова донеслось заунывное мычание тех двух у стены. И вместе с этим стало приходить и понимание того, что ему сказали.

— И ошибиться вы не могли? — эти его слова прозвучали скорее как утверждение, чем как вопрос.

Пророк ничего не ответил ему. Уполномоченный наконец убрал руку с винтовки. Да, этот краснолицый был прав…

«Господи, какой же он всё-таки страшный!».

Да, он был прав. Вот откуда его кашель. Вот откуда это утомление. Он и одно, и другое списывал на возраст, на усталость, на то, что не отдохнул как следует перед новой командировкой.

Грибок!

Да, тут пророк был прав, в его жизни ещё не было таких испытаний, мысль об этой страшной болезни почти парализовала все его мыслительные способности.

Грибок!

Сейчас он больше ни о чем не мог думать. Ни о чем… Только об этом проклятом грибке.

— А срок болезни вы не установили?

Нет, конечно же нет. Пророк лишь качает головой, а потом спрашивает:

— Вы отхаркиваете кровь?

— Нет, — уполномоченный тоже качает головой.

— Кашляете?

— Да, — теперь он тяжело кивает. — Немного.

— Ничего с уверенностью сказать нельзя, тем более что я не миколог, но полагаю, что вашей болезни от трёх месяцев до полугода.

«От трёх месяцев до полугода? Ну конечно же… Это тот случай, когда пришлось убираться с лодки вплавь, тогда я вылезал на берег через заросли камыша. Вот там я и поймал грибок. Оно и понятно, респиратор был мокрый… А ещё… Я его снимал, когда плыл, нельзя плыть и дышать через респиратор одновременно».

Уполномоченный опустил глаза вниз.

«Может, этот уродец с прозрачной кожей ошибся? Да нет… Тест на грибок делают в любом медицинском пункте. Делают давно и безошибочно».

А пророк поднимает свою тонкую красную руку вверх, и сидящий за его спиной Скорпион вкладывает ему в ладонь какую-то небольшую коробку. Эту коробку краснолицый «подросток» кладёт перед Андреем Николаевичем. Она явно предназначается ему. Уполномоченный берёт коробочку, вертит её в руках, разглядывая надпись: «Микоцитал».

— Это самое передовое средство от грибка, — объясняет ему краснолицый. — Люди с севера уверяют, что оно тормозит развитие грибка в два раза. Данных исследования препарата я лично не видел. Но думаю, что этот препарат — лучший из того, что есть на сегодняшний день.

— Подарок? — интересуется уполномоченный.

— Подарок, — подтверждает пророк.

Горохов вертит коробочку в руках, и только теперь, только теперь к нему приходит оно… Осознание.

Осознание того, что ты тяжело болен, что отныне проклятый грибок будет точить тебя круглосуточно, и это понимание давалось ему, признаться, нелегко. Горохов молчал. И молчание это было тяжёлым. Молчал и пророк. Он понимал, что человеку надо осмыслить свою болезнь, принять своё самое большое поражение. Тем более такому непреклонному и не привыкшему к поражениям человеку, каким был старший уполномоченный Трибунала.

⠀⠀

Глава 36

«От трёх месяцев до полугода!».

Он не очень много знал о том, как протекает заболевание. В селении, где он родился, от грибка умерла одна девочка. Ей было… лет одиннадцать, кажется. Горохов не мог вспомнить, как её звали. Все вокруг знали, что она заболела. Её жалели, как могли. Если девочка и выходила на улицу поиграть с детьми, то играла недолго, она была слабой, почти не могла бегать. А ещё она иногда оттягивала респиратор, чтобы сплюнуть кровь. Дети собирались смотреть на красные сгустки на песке… И им явно было не по себе. С нею не очень хотели играть после этого. А потом девочка вообще перестала появляться на улице. У её родителей не было денег на пересадку лёгких.

«От трёх месяцев до полугода! А потом…Пойдут настоящие симптомы с отдышкой и кровавым кашлем».

И тут его захлестнула опустошающая тоска. Такая тоска, что жизнь, ещё недавно в нём бурлящая и клокочущая, теперь вдруг иссякла. Ещё полчаса назад он шёл по длинным коридорам и отмечал повороты, думал, как будет вырываться отсюда, если придётся. Что будет делать с бронированными дверями, как отбиваться от боевых ботов, если они тут есть… И вдруг… Всё это оказалось не нужным. Абсолютно бессмысленным. Теперь ему не нужно было отсюда вырываться. Не нужно было выживать, возвращаться в проклятую Агломерацию с её вечеринками и бассейнами, с новыми квартирами в хороших районах. Во всём этом теперь не было никакого смысла. Никакого. Даже в красивой его Наталье, которую не испортила беременность, для него теперь не было смысла. И он с неприятным хладнокровием подумал, что ей будет даже лучше, если он никогда не вернётся из этой последней своей командировки. Ведь никому не нужен слабый, истощённый мужчина, харкающий кровью. Ну уж Наталье, с её-то претензиями и запросами, точно.

С этим ему всё было ясно. А вот про болезнь…

В общем… Уполномоченный не много знал про свою болезнь. Он знал лишь, что если сидеть