class="p1">— Я прошла три ступени на пути преломления, так что я, ложась в ванну, чувствую себя спокойно. Почти так же, как и ты. Потому что знаю, что я служу людям не меньше твоего. А может быть, даже и больше. Ты ведь знаешь наш девиз? — спрашивает она.

— Ваш девиз? Откуда мне его знать? — отвечает Горохов.

— Ну, ты же интересовался нами, я думала, ты что-то разузнал, — она откинулась на спинку стула. — Так вот, наш девиз: «Лишь о будущем». То есть все наши помыслы лишь о будущем. И мы все служим ему.

— Это очень удобная религия, — произнёс уполномоченный и откусил кусок козодоя. — Вы вообще-то неплохо тут устроилась, продлеваете себе жизнь, и не просто жизнь, а молодость, еда у вас вон какая. Вода без ограничений, прохладно тут у вас.

— У меня лично ничего нет, — вдруг говорит Людмила Васильевна, она говорит это весьма резко, и её пришепётывание уже похоже на злое шипение. — Понимаешь, Горохов, всё это не моё; да, я могу пользоваться этим всем, даже тем, чем не могут пользоваться все остальные члены нашей общины, но лишь потому, что я очень ценный член нашей церкви. Я приношу ей, а значит, и всем людям в целом, большую пользу, поэтому мне продлевают существование. Да-да… Не потому, что я этого пожелала. А потому, что у нашей церкви на меня большие планы, — и делая на последние слова ударение, она продолжает: — Горохов, у тебя есть жена, семья, друзья, у меня же нет ничего. Ни-че-го! Через семь месяцев, когда я поднимусь из ванны, я с трудом буду вспоминать, кто я. После обновления теряется часть личности, часть твоего «я»… Поэтому я делаю фотографии детей, сотрудников… Твои фотографии! Я подписываю фотографии, чтобы потом не вспоминать, кто это. Да, и тебя тоже подпишу. Хотя тебя я скорее всего вспомню, как и детей. Но обо всём остальном мне придётся читать и узнавать заново… И для того я делаю подробные записи, чтобы всё вспомнить…. А что не удастся вспомнить, то прочту.

— То есть всё это обновление… — уполномоченный перестал жевать. — Оно ведёт к потери части того, что является твоей личностью?

— Да, и иногда значительной части, — говорит Людмила Васильевна. — Ты же полностью обновляешься, и часто нейроны уже не образуют тех связей, что были у тебя прежнего. Мало того, ты ещё получаешь новый коктейль из гормонов и после обновления можешь смотреть на всё совсем иначе, чем смотрел до обновления. Женщины могут утратить интерес к своим детям, эффект материнства теряется. Дети становятся чужими. В общем, ты не знаешь наверняка, кем ты встанешь из ванны. Останешься ли собой или вылезешь слезливой красоткой с разбалансированной психикой.

— И ты готова ко всему этому? — интересуется Андрей Николаевич. — Ты не боишься?

— «Лишь о будущем!» — отвечает она ему уже почти без эмоций. — Все наши помыслы лишь о будущем, — и прежде, чем начать есть, вдруг говорит ему: — Выпей таблетку. Чем раньше начнёшь их принимать, тем больше протянешь до операции. Пишут, что они серьёзно замедляют развитие грибка.

Горохов достаёт коробочку, берёт тот стакан с водой, что налил ему один из мальчишек, и запивает таблетку, а потом спрашивает:

— У вас тут есть заражённые грибком?

— Нет, это Эля привезла, специально для тебя, найти их было непросто и стоят они умопомрачительных денег.

— А Эля… это… — он не знает, о ком идёт речь.

— Эта та женщина, с которой ты приехал.

— А, та противная, — вспоминает уполномоченный.

— Эля своеобразная, но своё дело знает отлично.

— Странные здесь все какие-то…, — замечает Горохов, отламывает кусочек хлеба и вдруг понимает, что в нём нет ни кукурузы, ни гороха, одна пшеница. «Всё-таки богато они тут живут! Хотя… наверное, это только для меня такой стол». Он с удовольствием отправил хлеб в рот и договорил: — … какие-то как не от мира сего. Эля, Мася, Андрюша-тьютор… Мальчик-пророк…

Тут Люсичка встаёт, подходит к нему и из графина наливает ему в фужер синий напиток. И потом объясняет:

— Они все хорошие люди, Эля — она Эльвира, а Мася — Мария.

«Хорошие? Ну наверно; а то, что они перерабатывают на всякие белки других хороших людей, так это всё ради будущего».

— А кто додумался назначить Масю начальницей службы безопасности? — тут он не выдержал и усмехнулся.

— Так получилось, — отвечает Людмила.

— Так получилось? — Горохов не ожидал услышать подобное от такой умной женщины. Он уже взял свой фужер, но не отпил из него, а уставился на женщину. — Что значит «так получилось»?

— Ну уж извини, но среди нас нет таких опытных людей, как ты, — Людмила налила и себе, села на своё место. И продолжала: — Просто с самого начала, как мы тут обосновались, она занималась уборкой комплекса.

— А, ну да… Уборка и охрана — это смежные отрасли.

Люсичка посмотрела на него зло:

— Мася разрабатывала алгоритмы для ботов-уборщиков, потом для ботов-техников, а когда у нас появились боевые боты, никто лучше неё не понимал, как работать с ботами, ей пришлось писать алгоритмы и для них. Вот так Мария и стала начальницей охраны, и пока справляется с этой работой.

— Неплохая карьера, — заметил Горохов, отпивая синего вина из стеклянного фужера. А потом добавил: — Надеюсь, что у вас не будет возможности проверить её компетенции.

— На что ты намекаешь? — насторожилась Людмила.

— Не волнуйся, ни на что я не намекаю, — успокоил её уполномоченный, — вы правильно делаете, что держите… — он обвёл рукой всё, что их окружало, — …все эти богатства в тайне.

— Может, что-нибудь посоветуешь? — вдруг спрашивает она.

— Что я могу посоветовать? — он пожимает плечами. У него, кажется, начинает просыпаться аппетит. — Я же не солдат, — и тут же спрашивает: — Мины вокруг комплекса уложили?

Людмила молчит; конечно, она не ответит на этот его вопрос, даже если поля есть… Ну, пусть молчит; раз она спросила, он всё равно скажет.

— Разбросайте мин вокруг. Ничего умного… обычных дешёвых «нажималок»; в песок их не кладите, только в грунт. Оставьте два прохода. Лучше три. Не забудьте составить карту. А ещё радиостанцию помощнее купите, если у вас её нет, выведите антенну повыше и гоняйте станцию на приёме круглосуточно по всем волнам; у охотников и бродяг раций нет, но лучше знать, если рядом появится кто-то серьёзный. А в остальном…Пулемёты, углы огня, боевое расписание для персонала… Не знаю… Тут нужно смотреть… Знать план здания…

Он по лицу видел, что Люсичка запомнила его слова и отнеслась к ним серьёзно. И тогда он продолжил:

— Слушай, а что…