И тут он вдруг просит: — Отец, не уезжай. Останься хоть на один день, — он показывает палец. — Хоть на один.

— Да, — тут же поддерживает его брат. — Останься. Побудь с нами. Расскажешь нам про свои дела?

У Горохова аж челюсть свело.

«Интересно, им сказал кто-нибудь, что их жизнь ограничена пятнадцатью годами жизни и пятью годами умирания? А в семнадцать они будут такими же развалинами, как их мать, что стоит сейчас за ними?».

Конечно, никто ничего подобного им не сказал!

И тогда он говорит им:

— В следующий раз, когда я приеду сюда, я проведу с вами три дня.

— А когда ты приедешь? — сразу интересуется Николай.

— Нескоро, у меня есть дела, — уполномоченный снимает свои часы с руки. Часы с компасом, которые только что вернул ему один из кареглазых. Он протягивает их Николаю: — Без них в степи никуда.

— О! — мальчишка хватает часы. Он глядит на эту недорогую вещь, как будто это какая-то великая ценность.

А Горохов достаёт из кармана брюк складной нож. Он протягивает его Андрею. Тот тут же хватает его. И часы, и нож — вещи обычные, недорогие, но больше у него ничего нет. Ну, не оружие же мальчишкам дарить.

— Всё парни, мне пора, давайте обнимемся.

Николай обнимает его, а сам всё разглядывает подарок. А вот Андрей нож сжимает в кулачке, а сам спрашивает опять:

— Отец, а ты точно приедешь?

— Приеду, вы пока готовьтесь, — отвечает он и отрывается от мальчишки. На Людмилу, на тьютора даже не смотрит, машет кареглазым: всё, поехали.

☀

Местонахождение комплекса он угадал верно ещё в первый раз, обратный путь только подкрепил его догадки. До Новой Ляли было ещё далеко, и он хотел поспать. Но даже и подремать у него не получалось. Мысли, мысли, мысли… Про двух мальчишек, которые вряд ли будут взрослыми, про их страшную мать, про весь этот комплекс, про «подростка» с прозрачной кожей и про то, что они перерабатывают каких-то людей на свои нужды; в общем, размышления про всю эту религиозно-научную секту не давали ему покоя. Что с ними делать? Писать ли про всё это в рапорте? Что сделает Трибунал? Первым делом всё, как водится, засекретит. Ну, это понятно. А дальше? Вопрос очень серьёзный. Конечно, отцы-комиссары сами такой вопрос решать не будут, тем более что решить его у них нет, как говорят военные, наряда сил. Самим взять такой комплекс — дело немыслимое. Армейцы… те могут попробовать. Но настоящие солдаты есть только у северян. А значит, к делу придётся привлекать этих уродов. Да-да, тех самых уродов, которые не дали ему и его Наталье пропуск на север, да ещё к тому же устроили ему неприятные проверки, слежку, а судя по всему, ещё и открыли на него охоту. Настоящую охоту с очень бойкими охотниками. Подумал-подумал обо всём этом уполномоченный и вдруг пришёл к выводу, что торопиться с подробным рапортом о Люсичкином притоне на краю карты он не будет. И это был первый раз, когда он не спешил с передачей полученных данных.

Раньше в подобном случае Андрей Николаевич, даже рискуя, торопился бы передать полученную информацию в «контору», она важная и не должна умереть вместе с ним, но сейчас… Сейчас всё было иначе. Тут он вспомнил…

Полез в карман, достал из него металлическую монету, повертел её в руках. На одной стороне была лишь цифра «13». А на другой — изображение молитвенно сложенных рук и надпись: «Лишь о будущем». Всё, больше ничего на монете не было. Зато мыслей у него было предостаточно.

«Нужно обдумать всё как следует! Всё взвесить. А то припрутся сюда солдафоны с севера, заберут всё себе. Людишек некоторых тоже прихватят, ну, тех, что чего-то стоят. И информацию, и оборудование волшебное. Это обязательно. У Люсички одна энергетическая установка в комплексе чего стоит. А мне что с того будет от северян? Ну, допустим, снизойдут и простят меня… Простят. За что? За то, что я привёз им какое-то волшебное вещество. За то, что возил им ботов живыми? И кучи всяких мёртвых тварей? Нет, теперь я их не прощу… Кстати… буду в Серове — обязательно узнаю про проход на север. Может, Люсичка и не врёт».

Но все эти размышления неизменно отравляла мысль о грибке. И он всё чаще думал о том, что ему предстоит операция. Да, нескоро ещё, но это ничего не меняло. Болезнь, операция, и, быть может, не одна, слабость и уход со службы. Он уже думал, как расскажет об этом Наталье. Для неё это будет, конечно, удар. А ещё он с тяжким сердцем думал о двух мальчишках, которым обещал вернуться.

Сейчас он понимал, что обещание это он может и не выполнить. Ещё неизвестно, как сложатся его отношения с Люсичкой и её пророком, когда они поймут, что уполномоченный не собирается тащиться в пекло за каким-то там веществом, даже несмотря на то, что пророк ему выдал какую-то монету. Но там, в большом ангаре, он не мог не пообещать им.

В общем, до конца дороги он так и не смог заснуть.

⠀⠀

Глава 43

— А мотоцикл мой где? — интересуется уполномоченный, когда они наконец добрались до точки назначения. Тут, в гараже молельного дома, были все свои. На улице уже стемнело, только что прошёл дождь. Горохов выгибался, разминая мышцы спины и оглядываясь по сторонам.

— Мы отогнали его к Веронике, — отвечает ему отец Сергей. — Если нужно, Лёва вас довезёт до её библиотеки.

— Да, лучше мне не таскаться по городу, — соглашается Андрей Николаевич.

— Тем более, что вас, как мне кажется, ищут, — вдруг продолжает отец Сергей.

— Ищут? — сразу насторожился уполномоченный. Он смотрит на священника пристально: — Откуда вы знаете?

— У меня есть один адепт, из новообращённых, утром я говорил с ним… А он работает администратором в гостинице, и он упомянул, что в городе есть люди, которые ищут одинокого путника.

Горохов, признаться, был удивлён.

— Любопытно, а почему он стал вам об этом рассказывать?

— Ну… — священник, видимо, не очень хотел говорить с ним на эту тему. Тем более что противная баба Эля была тут же и слушала их разговор. Она словно была приставлена к Горохову.

И тогда Андрей Николаевич вспомнил кое о чём и решил проверить, как это работает. Он полез во внутренний карман и достал оттуда монету. Показал её отцу Сергею. И сразу понял, что монета работает отлично.