Поэтому он пошёл дальше искать себе попутку на Серов.

Он переждал ливень в какой-то забегаловке; ливень был несильный и недолгий, сезон воды заканчивался. Переждал, перекурил, посмотрел, не тащится ли за ним кто-нибудь, и пошёл к следующей группе машин.

На одной из стоянок набрёл на то, что ему было нужно, причём караван был уже готов ехать. Двигатели машин уже работали, выбрасывая в воздух выхлоп с характерным рыбным запахом. В кузове последнего грузовика суетились два человека, закрепляя бочки и ящики.

— Мужики, куда идёте? — спросил у них уполномоченный, оглядевшись и поняв, что на него никто не обращает внимания.

— На Карпинск, — ответил один из водителей.

— По траку, значит? А в Серов зайдёте?

— Заскочим на краешек, — кряхтя и упираясь в тяжёлый ящик, сообщил второй, по голосу молодой, парень.

— Меня краешек устроит. Сколько возьмёте?

— Рубль, — сразу бросил свою работу молодой. Он подошёл к борту машины, чтобы разглядеть собеседника в темноте.

Горохову было сейчас всё равно: рубль так рубль, у него на поясе при себе больше двух сотен рублей медью, и ему хочется убраться из Новой Ляли побыстрее, до рассвета. Но он по привычке, а ещё из конспирации, начинает торговаться:

— Что-то много просите.

— От Ляли до Серова всегда рубль был, — заявляет молодой.

— Нет, неправда твоя, я два месяца назад за полрубля доезжал, — врёт уполномоченный.

Молодой хотел ответить, но старший его перебил:

— А ты из охотников, что ли?

— Ну да, — соглашается Горохов. — Так что рубль для меня дороговато.

— А что же ты, охотник, с одной винтовкой? — сомневается водила.

— Квадроцикл сломался, — сразу придумывает уполномоченный, — отдал механику, а там всё снаряжение. Только винтовку с собой взял. Два дня есть, пока ремонтироваться будет… Вот… А пока сам решил до Серова смотаться.

— Ладно, — соглашается старший, — возьмём за полрубля.

— Отлично! — обрадовался Андрей Николаевич. — Тут вон лавка, я куплю перекусить. Успею? А то ел только утром.

— Ты только недолго, через полчаса выходим.

Вышли, как и сказал старший водитель, через полчаса, тронулись как раз после очередного дождя, а ещё через полчаса покинули узкие городские улицы. И пошли по Серовскому тракту на север.

— Ну, расскажи, охотник, как жизнь, — просит молодой. Он сидит за рулём, ведёт машину уверенно — видно, уже не первый год шофёрит.

Он весёлый, ему хочется поболтать. Весёлый.

«Испортить ему настроение? — Горохов усмехается. — Сказать, что у меня грибок в лёгких?».

Да нет, конечно, ничего подобного он говорить этому парню не будет, поэтому просто ответил:

— Жизнь? Да потихоньку. Дожди, охота плохая. Саранчи нету. Рыба не ловится. Сколопендры в степи озверели. Ждём вот, когда вода закончится.

— А ты за кем ходишь?

— Да кого встречу, за тем и иду: и за дрофой, и за козодоем, встретится варан небольшой, так и его добуду.

— А термитники скоблишь?

— А как же, — для Горохова в этих разговорах нет ничего опасного, он не боится подвоха, так как всем этим занимался всё детство и всю юность, в том числе и «скоблил» термитники, то есть добывал деликатесные яйца термитов.

— А у нас половина кузова — это яйца, — рассказывает молодой.

— Не понял, — удивляется Андрей Николаевич. — Яйца — еда дорогая, я думал, все яйца в Серов везут или в Березники, а вы их куда-то мимо Серова везёте.

— Ага, — сообщает парень. — в Карпинске кое-что сбросим, а яйца до Черемухово потащим. Там разгрузимся.

— Там и дороги-то нет, наверное, — удивляется уполномоченный. — По барханам пойдёте?

— До Черемухово дорога нормальная, — продолжает молодой. — Это дальше уже барханы до самых болот пойдут.

«То есть… Деликатесные яйца термитов едут не в Серов, а дальше. Это кому же их возят? Кто там их есть-то будет?».

Спрашивать, кто заберёт деликатес в тех дебрях, где почти никто не живёт, он не хочет, но продолжает интересоваться:

— А обратно? Порожняком пойдёте?

— Почему порожняком? — удивляется молодой. — Полные пойдём, там в Черемухово товаров — пропасть.

«Откуда? Ну ясно, из-за болота тащат. Неужели есть проход через болота?».

— А что же за товар из Черемухово повезёте?

— Всякий товар, — вдруг встревает в разговор дремавший до этой минуты старший. — Там всего хватает, — и тут же говорит молодому: — Ты повнимательнее. За дорогой следи.

Кажется, старший хочет, чтобы младший поменьше болтал.

— Да я слежу! — отвечает молодой.

— Слушайте, яйца дорогие, — продолжает уполномоченный. — Товары опять же возите… Тут на дорогах никто не озорничает?

— В смысле? — не понимает молодой.

— Ну, в смысле — не грабят машины? Бандиты тут попадаются?

— Три года по тракту хожу, — хватается молодой, — ни разу ни на кого никто не нападал. Я даже и не слыхал про такое.

— Раньше бывало… — снова встревает в разговор старший. — А потом Юра порядок-то поднавёл. Теперь такого нет. Теперь тут тихо…

«Юра? Это не тот ли это Юра, которого прозывают Сыр?».

Но спрашивать об этом нельзя, так сразу себя выдашь. Могут сразу понять, что ты не местный, если не знаешь того, кто в этих местах мог поднавести порядок.

— А, — понимающе произносит уполномоченный, и они едут дальше.

⠀⠀

Глава 44

Он проснулся оттого, что перестал урчать двигатель, машину не качало на ухабах, она замерла. Но молодой водила не знал, что он уже не спит, и тряс его за плечо:

— Витя! Всё, приехали. Киселёвка. Серов. Мы сейчас топлива зальём… и дальше на Карпинск.

— Ага, понял, — «Витя» «проснулся», взглянул через лобовое стекло на небо: солнце, ни облачка, сезон воды заканчивается. Время почти девять часов утра. Он поблагодарил водителей, забрал винтовку и остатки своей еды и вылез из машины.

Серов.

Он привык к тому, что самые убранные от песка улицы находятся в центре Города, выше районов Березняков и ближе к районам Соликамска. Но здесь, на самом его краю, тоже было убрано. Конечно, это потому, что дожди не давали песку и пыли налетать каждый вечер на город. И теперь их не требовалось убирать каждый день. Тем не менее у города, даже у его окраин, вид был весьма приличный. Дороги, дома, оборудование вокруг домов — всё говорило о том, что жизнь в городе идёт неплохо. Но сразу в город он не пошёл, постоял у дороги, обочины которой заполоняли большегрузы. Тридцать машин, не меньше. Все гружёные. Заправка, ремонт, какая-то харчевня. А чуть севернее — развилка, одна дорога идёт на северо-восток, вторая на северо-запад. Он решил закурить и тут же вспомнил:

«Да! Надо выпить таблетки».

Теперь ему об этом забывать было нельзя, теперь они с ним навсегда.