— В каком вы номере. Спросили, в каком вы номере.

— А ещё что?

— Ничего… А ещё… Старший милиционер говорил своим… чтобы они помнили, что человек этот очень опасен… И они стали меня спрашивать, какое оружие у приехавшего…

И тут Горохов понимает.

— Они ещё здесь? — уполномоченный смотрит прямо ей в глаза.

Девушка молчит, таращится на него… Она от страха едва дышит, может в обморок упасть, а ему это не нужно.

— Ждут меня в номере?

— Да… — выдавливает она. — Управляющий просил их не сидеть в холле, и они поднялись в номер.

Надо было уходить, но он должен был выяснить ещё пару вопросов.

— Почему ты решила, что я подозрительный?

— Ну…

— Ну?

— Люди в нашей гостинице… одеваются по-другому. У нас останавливаются обеспеченные, а ваш пыльник…

— Ясно… Пыльник… Ещё что?

— Вы без багажа, а ещё место для парковки не попросили. Пешком, что ли, пришли?

— Понял… Кого ищет милиция, говори? — тут он уже не прячет пистолет, а кладёт его на стойку перед нею. — Давай-давай…

— Не знаю, честно… — она косится на оружие. Её глаза становятся ещё круглее. — Я просто слышала… от управляющего… что в город приедет кто-то опасный… А кто — я не знаю… Честно…

— И так же предупреждены все администраторы во всех гостиницах?

— Не знаю… Не знаю… — она мелко трясёт головой. — Честно…

Она не врёт, скорее всего. Он бы задал ей ещё несколько вопросов, но нужно было уходить. Мало ли кто появится в фойе. И он спрашивает, заметно смягчая тон:

— Как тебя зовут?

— Меня?..

Она не успела произнести своё имя. Горохов без замаха и чуть сверху, несильно, но точно бьёт девушку в подбородок.

Тут сила не особо нужна, точный удар в подбородок валит на землю даже здорового мужика. Ну а пятидесятикилограммовая барышня, закатив глаза, тут же исчезла за стойкой.

Андрей Николаевич заглядывает за стойку: она лежит, глаза закрыты. Теперь у него есть время, чтобы уйти. Пять-десять минут, но есть. А иначе, едва он вышел бы из здания, как она сообщила бы тем мужичкам, что притаились в его номере.

Он снова проскользнул «по стеночке», чтобы не попасть на камеру. В общем, из города Серова нужно было выбираться, так как нет сомнений в том, что он именно тот, кого девушка-администратор назвала «приехавшим в город кем-то опасным».

«Но кто организовал всю эту суету? Кто искал меня по всей дороге от Губахи до Новой Ляли?».

Выяснить это было безусловно нужно; но здесь, где его разыскивают местные власти, а скорее всего… ну, например, какой-то там Юра Сыр, оставаться было нельзя категорически. То, что он уже проголодался, не играло никакой роли. Теперь Горохов шёл быстрым шагом на запад по уже известному ему маршруту. Ему нужно было откопать винтовку, выйти на заправку и найти себе машину, что шла бы на юг. Всё равно куда — на Новую Лялю, на Тёплую гору… Это он решит уже в пути, а там уже можно будет или залечь у Вероники в библиотеке и попросить сектантов разузнать, кто его ищет, либо завалиться к Галине на недельку и попробовать всё выяснить самому.

Признаться, ситуация его взбодрила, взбодрила так, что он и про свой грибок позабыл.

Он немного изменил маршрут и вышел на большую магистраль — там было много машин, много пешеходов, уполномоченный надеялся, что в этой суете ему будет легче, — и там нашёл… «Оружейку Новикова».

И тут… он удержаться не смог. Зашёл. В том, что Новиков барыга, сомнений у него не осталось, но револьвер Кольцова с прицелом и кобурой он всё равно купил. И две упаковки патронов. А ещё, и тут уже ему повезло, Андрей Николаевич приобрёл хоть и подержанный, но ещё вполне себе крепкий двухствольный обрез двенадцатого калибра. Спуск у него чуть болтался, «ходил» немного, надо было ремонтировать, но для стрельбы картечью и навскидку обрез подходил и без ремонта. К нему купил ремень и повесил его на плечо под пыльник, под правую руку, так что для тех, кто решил бы ему досаждать, обрез мог оказаться большой неожиданностью.

Револьвер, пистолет, обрез, две гранаты — вот теперь он чувствовал себя поувереннее.

«Так-то лучше!».

В пятом часу вечера он наконец добрался до своего схрона. Добрался без приключений. Выкопал патронташ, винтовку и сумку со старой одеждой. Переодеваться не стал. Надел патронташ. Винтовку, как была, в чехле, закинул за спину. И направился к большой развилке, к заправке, на которой его сегодня высадили.

«Короче, прощай, Серов, мой визит был недолог».

Но он понял, что с прощанием несколько поторопился, когда, перевалив через невысокий бархан, увидал вдоль дороги целую вереницу большегрузов.

Уполномоченный решил, что место это просто оживлённое. Утром тут было меньше машин, теперь больше… Но оказалось, что это неправильное замечание.

Две машины привлекли его внимание. Это были не тягачи и не грузовики. Кажется… Кажется… Кажется… Такую машину он сегодня уже видел.

Горохов остановился и присел возле следующего бархана, достал из кобуры прицел от револьвера и поднёс его к глазу. Конечно, видел. А ещё он уже видел сегодня тех людей, что бродили между грузовиков; на их спинах была нарисована большая буква «М».

Один тип с буквой на спине подошёл к двум водителям и показал им что-то.

«Интересно, интересно… Что они там делают и что он им показывает? — и первое, что пришло ему на ум, было: — Неужели моё фото? Не исключено… И где они его взяли? В гостинице? В фойе была камера? Не исключено… Лицо… спрячу за маской… Одежда… нужно срочно переодеться…».

В принципе, он был рад переодеванию, так как в простой одежде степного бродяги чувствовал себя намного комфортнее, чем в дурацком наряде жителя Серова.

Конечно, конечно, Горохов не мог быть уверенным, что ищут именно его, но люди с оружием и с буквами «М» на спине, ждавшие его в номере гостиницы, а также испуг девушки, когда он пришёл туда во второй раз, говорили о том, что ему лучше сейчас спрятаться, а уже потом выяснять, его ищут или не его.

Он решил ещё немного понаблюдать за дорогой и снующими у машин милиционерами. Но его привлёк звук. Монотонный звук маленького моторчика. Это уже было плохим знаком, а ещё хуже было то, что звук доносился сверху.

«Коптер!».

И вот теперь ему и вправду стало не по себе. Он поднял оптику и стал искать в небе дрон. И нашёл его. Слава Богу, коптер удалялся