атом за атомом. Бог войны не был большим знатоком астрофизики, но примерно представлял, что такое горизонт черной дыры, и поспешно отодвинулся подальше – еще не хватало угодить туда, не факт, что потом выберешься.

Этим и стоило бы ограничиться, но воителю уже стало интересно. Он заглянул еще глубже и с трудом сдержал возглас отвращения. В глубине черной дыры, неотчетливо, но тем не менее зримо, возилось что-то… какая-то живность, то ли клубок могильных червей, то ли большая белая личинка, грызущая свою оболочку, расширяющая гнездо. Или, может, оса-наездник, из тех, что откладывают яйца в живую плоть? На мгновение Аресу сделалось не по себе. Что, если и у него внутри завелась такая же дрянь? Что, если это заводится внутри каждого мертвеца?

- Не у каждого, - прозвучал спокойный голос.

Полудемон смотрел на него, не мигая.

- Не тревожься, Арес. У тебя внутри живое сердце… ну, относительно живое. Второе тоже, кстати, еще не мертво, хотя и ранено. Червей и ос нет.

Арес сообразил, что продолжает медленно отползать. Если бог войны ненавидел что-то больше своего венценосного отца и скандальной супруги, то это гниль, тление и распад всякого рода. Даже болезнь и физическая немощь вызывали у него омерзение, что, в принципе, неудивительно для того, чья стихия – чистое пламя войны. Тем не менее, он остановился. Невольно отряхнул ладони, будто дотронулся до чего-то гадкого, встал.

- Ну что, - все с той же неприятной улыбкой спросил обладатель хрустальных глаз и червей, снизу вверх глядя на бога войны. - Предложение еще в силе? Еще хочешь меня спасать и выводить из мертвого царства? Или все-таки, как я и просил, оставишь меня в покое?

- Они тебя сожрут, - заметил Арес. – И довольно скоро.

Андрей-Андрас покачал головой.

- Они – это тоже я. Так что, Эниалий, расхотел меня отсюда вытаскивать?

Охотней всего бог войны полил бы то, что сидело перед ним, нафтой и поджег, да и без нафты бы мог обойтись, но что-то его останавливало. Опять это проклятое что-то.

- Я не беру свое слово обратно, - сказал он. – Если ты поможешь мне спасти Инанну, я помогу выбраться тебе.

Полудемон смотрел на него как-то непонятно. Не удивленно, не с надеждой или злостью, а, скорее, оценивающе.

- Ладно. По рукам.

Он действительно протянул руку. Арес взял эту руку и основательно дернул, вынуждая Андраса встать на ноги. Спустя минуту они уже двигались к горам, бог и что-то, что скрывалось под человеческой личиной. И богу было бы довольно любопытно узнать, что именно.

Глава 3. Преддверье Иркаллы

- Куда мы идем? – спросил Арес.

Они шагали по безвидной равнине уже больше часа, насколько можно было судить об этом в мире, где нет солнца. Здесь пованивало тухлыми яйцами, по сторонам то тут, то там вспухали гейзеры, вспучивающиеся пузырями газа и взрывавшиеся фонтанами жидкой грязи, так что Аресу – совсем некстати – вспомнились Флегрейские поля. Горы вроде бы приближались, но слишком медленно, а время поджимало.

Андрей, идущий рядом, пожал плечами.

- Я без понятия. Но он знает.

Сверху раздался крик. Арес поднял голову и обнаружил, что над ними в небе висит разноцветный крест. Присмотревшись, он понял, что это птица или ящер, вроде тех пернатых тварей, что пытались склевать Афину.

- Летучая тварь Златокрыла? Ты серьезно?

Ящер вверху возмущенно заорал, а Андрей тихо рассмеялся.

- Ты так его называешь?

- А ты как?

- Он довольно долго прикидывался моим братом.

Бог войны остановился и воззрился на своего спутника в немом изумлении.

- Это уже третий брат? Не слишком ли много у тебя полоумных братьев?

- Говорит тот, чей отец наплодил их несколько десятков… Но, в общем, не тревожься. Это их сородич, да. Только дикий. Остальным Светоносный основательно промыл мозги, а этому повезло. И он проводник в мире душ. Кстати, зовут его Клаусом.

- Да хоть Гарпией, - проворчал себе под нос Эниалий.

Клаус в небе ответил на это еще одним злобным воплем.

- Если не нравится, призови Психопомпа, - с улыбкой предложил Андрей. – Если он, конечно, согласится вылезти из-под черепашьего панциря, к вопросу о полоумных братьях.

Однако Ареса интересовало другое.

- Златокрыл мутил и в Дионе, и в Пламени Бездны. Пытался украсть Шип Назарета, чуть не прикончил Афину. Ты знаешь, что ему надо?

Его спутник скривился. Разговоры о крылатом создании ему явно не нравились.

- Он хочет убить меня. Если в частности. Если глобально, то убить всех и разрушить все, такое у него призвание. Особенно, конечно, мой родной мир, который вы называете Мирами Смерти, но и от вашего не откажется.

Арес нахмурился.

- Тотальное уничтожение не имеет смысла. Боги питаются верой, демоны кровью, но пища их все равно люди. Если убрать всех людей и разрушить мироздание, погибнут и те и другие.

- В этом и есть смысл, - ответил Андрей. – Что другим смерть, ему в радость. Неприятный тип. Если выберусь отсюда, придется его убить.

Бог войны смерил полудемона скептическим взглядом. Учитывая клубок червей и в целом бледный вид, убийца из него сейчас был так себе. Правда, и Златокрыл изрядно поистерся об кулаки Эниалия…

Местность постепенно повышалась, воздух становился холоднее и суше. Начались засыпанные каменными осколками и валунами поля, осыпи, замаячили наверху тени ледников. А затем птица, летевшая над ними, резко взмыла ввысь и издала очередной клекочущий вопль.

- Пришли, - сказал Андрей, останавливаясь.

Они стояли перед узкой расселиной в черных скалах. Из расселины валил пар, разглядеть, что внизу, было невозможно. Пар вонял тухлыми яйцами, и, опять же, ничем не напоминал величественные бронзовые врата. Скорей, трещина в земле отдаленно смахивала на вход в царство мрачного Оркуса, описанный мантуйцем[40].

- Это точно здесь? – спросил Арес.

Андрей кивнул.

- Должен предупредить, что там будет все не так, как обычно у вас. Если ты спустишься туда со мной, я приволоку в Иркаллу куски своего… царства, или сна, или разума, не знаю, как сказать. Так что еще раз подумай.

- Варгас, - со сдерживаемой злостью ответил Арей-Эниалий. – Если ты еще не понял, от своего слова я никогда не отказываюсь.

- Смотри, как бы не пришлось об этом вскоре пожалеть, - заметило существо, именовавшее себя Андреем Варгасом.

Птица сделала над ними еще один почетный круг, блеснув разноцветьем посреди черно-серо-белой пустоши,