Афродита все медлила, все не занимала свое кресло справа от престола, рядом с пустующим местом мужа. Троны стояли на возвышении, от них беломраморные ступени спускались амфитеатром в огромный круглый зал Булевтериона, хотя название, конечно, было неточным. Там столпились все, от угрюмого, опиравшегося на силовую палицу Геракла и до кентавров и дриад – все те, кто мог только слушать, но у кого, в противоположность афинскому Булевтерию, не было права голоса.

Там же, в центре очищенной от толпы площадки, стоял и Гермий. На нем не было крылатых сандалий, а знаменитый шлем заменял сколотый панцирь черепахи. При виде панциря в сердце Афродиты ощутимо кольнуло. В целом Гермий выглядел каким-то потасканным и грязным, будто действительно пару тысячелетий провел, спрятавшись под камнем. Его все еще юное нервное лицо подергивалось, курчавые темные волосы слиплись неприятными сосульками.

Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, что, стоило Киприде вступить в зал, как все взоры обратились к ней. Сочувственные, недоверчивые, изумленные. А некоторые – и полные злорадства и нескрываемой вражды. Все они что-то знали, что-то, чего еще не знала она. И богиня поняла, что ей совершенно не хочется это узнавать.

- Славься, Киприда Пенорожденая, - прогрохотал Дий.

Никогда он ее так торжественно не приветствовал.

- Славься, сестра, - тихо проговорил облезлый Гермий, хотя она, конечно, была ему сестрой только по мужу. – Я принес скорбную весть.

«Проклятая черепаха не соврала».

В глазах Афродиты помутилось, и она белопенным облачком опустилась на пол.

Вести были чернее черного. Возможно, собравшаяся в зале толпа считала, что молодой вдове приличествует скорбь, но на самом деле Афродита испытывала раскаленную добела ярость – подобную она замечала иногда лишь в глазах своего, ныне покойного, мужа. Мало того, что его предательски убили демоны. Нет, было издевательство и похлеще – его убили тем самым кинжалом, про который она ему рассказала, значит, часть вины была и на ней. Но хуже того, самое худшее, омерзительней чего не придумаешь – Абигор, треклятый душегуб, утащил и тело Ареса, и обличающий его кинжал в Пламя Бездны, неизвестно с какими целями. Афродите приходило в голову самое невообразимое. Самое позорное, самое стыдное, самое извращенное – хотя, скорее всего, они просто попытаются запихнуть в труп одного из своих баронов. Что тоже было до предела отвратно, и, вдобавок, нарушало ее, Афродиты, права. Убили и украли тело, не дав ей возможности оплакать и достойно похоронить супруга! Это было покушением уже не только на священные узы любви, но и на принадлежавшее ей имущество, и, сидя на полу Булевтериона и до крови раздирая щеки («Видел бы ты, Арес, на какие жертвы я ради тебя иду!»), она мысленно сыпала самыми непристойными проклятьями.

Артемис попыталась приблизиться к ней, вероятно, с дурацкими утешениями, но Киприда пригвоздила Лучницу яростным взглядом. Хариты, служанки Пенорожденной, уже тоже расселись кругом на полу и скорбно выли, вызывая в богине лишь раздражение.

- Нам надо решить, как мы поступим, - громко провозгласил Зевс, нарушая эту симфонию горя.

- Чего тут решать? – вскинулась Афродита, мгновенно забыв про слезы. – Надо идти войной на Бездну и вернуть тело моего супруга и вашего сына!

Дий поморщился, словно отведал уксуса.

- Молчи, женщина. Что ты смыслишь в войнах? Я планировал кампанию против Бельфегора, но лишь тогда, когда он совершенно ослабнет, а, может, и будет ранен собственным сумасшедшим отпрыском. К тому же Светоносный обещал нам помощь, обещал предоставить своих бойцов, даже говорил о возможности загнать проклятых бесов в Миры Смерти и расправиться с ними там раз и навсегда. Но что теперь? И что произошло с Афиной, нашей возлюбленной дочерью? Я бы сначала озаботился этим вопросом, а труп…

- Он твой старший сын! – в голос провизжала Киприда, легконогой ланью взбегая по ступеням и останавливаясь лишь перед самым троном Дия. – Ты должен отомстить в первую очередь за него! Ты должен вернуть его тело, а Афина как-нибудь подождет, ей все равно уже устроили огненное погребение какие-то доброхоты, и труп ее, по крайней мере, не обесчещен!

- Заткнись, дура! – взревел Зевс. – Не пойду я спасать тело этого упрямца и бешеного изверга, рискуя своей жизнью и жизнью воинов Эмпирей. Он не стоит того…

ШЛЕП!

Прежде, чем кто-то успел сообразить, что происходит, зал Булевтерия огласил громкий звук пощечины. На щеке Дия отпечаталась изящная пятерня, а Киприда уже вновь занесла руку.

- Зевс, ты трусливая баба! Я сама поведу воинство Эмпирей, если у тебя поджилки трясутся.

Развернувшись к замершей от ужаса толпе, она громко выкрикнула:

- Ну, кто со мной? Или на Олимпе не осталось мужчин?

- Замолчи, сумасшедшая сука! – заорал Зевс, в гневе роняя скипетр.

Киприда вновь повернулась к нему, блестя сузившимися от злости глазами.

- Как ты смеешь так говорить со мной? С той, кто видела тебя еще обосранным младенцем в козьей пещере?

Гера, все это время сидевшая рядом с супругом, распахнув рот, залилась тонким и неприятным смехом.

- Да, я всегда знала, - прокричала она сквозь приступ веселья, - что нашему полоумному сыночку нравятся одни старухи!

В следующую секунду Афродита уже вцепилась ей в волосы, безнадежно испортив высокую парадную прическу и выдирая целые пряди.

- Да, – вопила она, не забывая драть космы своей свекрови, - да, возможно, Арес искал в женщинах мать, потому что ты, жирная тупая свинья, никогда не была ему матерью!

- Еще бы мне быть ему матерью, - в голос заорала Гера, отбиваясь и пытаясь спасти остатки прически. – Он нам вообще не сын! Гаденыш свалился с неба в каком-то железном паровом котле, да еще и с проклятым мечом в руках, вот какой ответ мы с Дием получили на годы молений и бесплодных мечтаний о первенце!

- Заткнитесь все, - снова взревел Зевс, отрывая рассвирепевшую невестку от супруги. – И ты, дура, заткнись, нашла время для откровений. Всем надо успокоиться…

Афродита встала со ступеней, куда отлетела, отброшенная мощной рукой Громовержца, с отвращением стряхнула с пальцев остатки волос Геры, плюнула на подножие престола власти и вышла из зала собраний. Кое-кто захихикал ей вслед. Но многие нет.

Глава 1. Азрубел

Вокруг Ареса клубился туман. На миг показалось, что он слышит в тумане затухающее воронье карканье, но нет, только густые волокна и полосы влажной мглы, ничего больше. «Странно» - подумал