жадно пялились, прикидывая, не закусить ли не только лекарем, но и молодым богом. А Одинсон, схватив окровавленного Гудвила за грудки, тряс его так, что, казалось, у медика вот-вот сломаются шейные позвонки.

- Ты что сотворил, мразь?! – вопил он. – Убить тебя мало!

- Отпусти его, - крикнул Гураб и, прыгнув вперед, повис у Бальдра на плечах.

- Отпустить? – ас ревел, как медведь, в которого вцепилась собачья свора. – Да он же убил Андраса!

- Ты сам не далее как месяц назад планировал его порешить, - хладнокровно заметил ассасин, по-прежнему болтаясь у бога на плечах. – Отпусти, надо разобраться. Покончить с Андрасом не так-то легко.

Бальдр отшвырнул медика в сторону и шагнул вперед, к черному креслу-трону. На его взгляд, сидящий на нем был абсолютно и безнадежно мертв. Кинжал по-прежнему торчал у него из груди, и ас уставился на изъеденную временем рукоять.

- Но я не понимаю, - неуверенно проговорил он. – В храме Халфаса ему пронзили сердце кремневым ножом. И только сегодня на рассвете Арес всадил в него Исток, оружие куда более смертоносное. Как, во имя всех демонов преисподней, маркграфа Бездны можно было убить этим куском ржавого железа?

Ассасин стоял у него за спиной и внимательно вглядывался в клинок.

Когда Бальдр потянулся, чтобы вытащить кинжал из груди полудемона, Гураб перехватил его руку.

- Потому что это не кусок ржавого железа, - тихо сказал он. – Это Шип Назарета, нож-Богоубийца, клинок, из-за которого пятьсот лет назад был разрушен Дит. Одна из наших Башен полностью полегла, пытаясь выполнить этот заказ и до него добраться.

Гураб оторвал от подола своего минтафа кусок ткани и, только обернув им рукоять, решился вытащить нож. Из раны, узкой и неопасной на вид, вытекло всего несколько капель черной крови.

- Так он существует? – удивленно проговорил Бальдр. – Нож предателей? Я думал, это очередная сказка.

- Вопрос, существует он или нет, уже не стоит, - сухо откликнулся ассасин. – Вопрос заключается в том, как он попал ему в руки.

Альв кивнул на врача. Гудвил лежал у порога – бывшего порога – шатра, по-прежнему скорчившись и закрывая руками голову.

- И почему он пустил его в ход, - договорил Гураб.

Тут ассасин и сын Одина переглянулись, и в один голос воскликнули:

- Арес!

Вытащив из толпы бесов наиболее вменяемого на вид, Бальдр приказал ему стеречь лекаря ценой его собственной, демона, жизни, и снова взметнулся вверх, в эфирный коридор, прихватив с собой Гураба. Нож, завернутый в кусок ткани, ассасин так и держал в руке.

Гураб наполовину подозревал, что, когда они, нерадивые стражи, вернутся в сарай, Ареса там уже не будет. Что все это было каким-то дьявольски хитрым представлением, откровенной подставой, правда, на его взгляд слишком сложной – но кто скажет, как крутятся шарики в голове у чокнутого бога войны? Однако Арес не прикидывался – по крайней мере, по части отравы. Выглядел он, как сама смерть, если не хуже, и все же ухитрился отползти к стене и даже начал выковыривать камни из ненадежной кладки. Правда, особых успехов не достиг, потому что руки его не слушались.

- Ах ты сука конченая! – снова взревел Бальдр, и лицо его налилось дурной кровью. - Я ж тебя сейчас в блин раскатаю…

Гураб успел ловко подставить ему подножку, так что сын Одина пропахал носом стебли травы и сухого тростника на полу. Попробовал вскочить, готовый разить направо и налево, и обнаружил, что ноги его надежно спутаны тонкой, но крайне крепкой цепочкой.

- Да ты с ним заодно! – заорал он, отчаянно барахтаясь и пытаясь встать.

- Нет, - нехорошо улыбнулся Гураб. – Но, если ты сразу вытрясешь из него душу, мы ничего не узнаем.

- Вы и так ничего не узнаете, тупые шуты, - равнодушно отозвался воитель, которому, кажется, и вправду стало чуть лучше. – Что, просрали своего господина? Вижу, вы уже успели дать ему вассальные клятвы на крови, а ведь еще недавно собирались убить. Радуйтесь, недоумки, я сделал за вас всю работу.

- Мы непременно возрадуемся, - посулил Гураб, - после того, как ты нам расскажешь, каким образом вынудил лекаря предать Андраса, и откуда взялся кинжал. А также и все остальное, что ты задумал.

Он вытащил из одного из отделений минтафа несколько приспособлений, из которых очевидное назначение было лишь у небольших клещей и набора игл. Арес, глядя на него, засмеялся. Изо рта его по-прежнему текла черная кровь, так что веселье бога смотрелось жутковато.

- Ничтожный альв, - прокашлял он, - у тебя, похоже, совсем нет мозгов. Решил запугать меня пытками? Маму свою пугай. Или лучше сестрицу, напомни, что там с ней приключилось?

Если Гураб и собирался действовать хладнокровно, то сейчас это хладнокровие куда-то делось. Одним прыжком оказавшись рядом с раненым Аресом, он вонзил Шип Назарета ему в коленную чашечку. Бог даже не поморщился, только смех его стал громче.

- Да ты хоть истыкай меня этим ножиком, Амрот, князь Ард-Анора, мне хуже не станет. И ни крепость, ни сестру ты уже не вернешь.

Неизвестно, что сделал бы дальше Гураб, но тут Бальдр наконец-то освободился от цепочки, отшвырнул ассасина в сторону, как котенка, и от всей души всадил свой сапог Аресу в живот. Тот согнулся пополам и судорожно закашлялся. На этом сын Одина не остановился, а продолжал бить воителя по ребрам, по спине, по голове, надсадно хекая при каждом ударе. Человека это бы прикончило меньше, чем за пару секунд, но бог войны, кажется, только потешался.

- Я тебя изувечу, - шипел Бальдр, - будешь мочиться через рот, говнюк поганый.

- Разве что через твой, - ответил Арес в промежутке между ударами, за что получил еще одну порцию пинков.

Вероятно, молодой ас развлекался бы так еще долго, но тут в сарае померк свет. Черный вихрь, возникший из ниоткуда, отбросил Бальдра от Ареса с той же легкостью, с какой он сам пару минут назад отшвырнул Гураба.

Одинсон вскочил на ноги и снова упал, получив в зубы эфесом тяжелого полуторного меча. Для этой встречи Абигор вооружился значительно лучше, чем для поединка с братом.

- Ты, - прохрипел Бальдр. – Пришел за любовничком? Или вы все это вместе задумали?

Он быстро взглянул на Ареса. Бог войны не выглядел ни обрадованным, ни удивленным. Выглядел он, как оживший мертвец в ожидании