не мог придумать другого способа тебя спасти. Нет у нас никакого снадобья против этого яда, и на Олимпе тоже нет. Ты продержался дольше остальных, но в итоге все равно бы умер и оказался заперт в царстве Эреш, без сил и без воли к жизни. Кинжал-Богоубийца дает хотя бы шанс на возвращение, потому что до рассвета у Эреш не будет над тобой власти. Все, что я тебе наговорил, забудь – мне просто надо было, чтобы ты почувствовал себя преданным, иначе бы трюк не сработал. А, в общем, что я распинаюсь, ты все равно прикончишь меня, если сможешь вернуться. Поэтому, пока ты еще не разбил кристалл, одна просьба – помоги Андрасу вытащить из Иркаллы нашу мать. Даже если он совершенно ее забыл, что более чем вероятно, и даже если он поначалу не захочет. Я знаю, что ты ее помнишь, так что сделай это для меня или для себя самого».

Арес сжал кристалл в руке, и тот рассыпался мелкой пылью.

Мореход смерил его неодобрительным взглядом и сказал:

- У меня там, на носу, еще один пассажир. Не вздумай выбрасывать его за борт, он заплатил два обола, за себя и за тебя.

- Я не буду выбрасывать его за борт, - сухо ответил Арес. – Но, возможно, придется отмывать от его кишок палубу.

- Ведро и тряпка вон там, ни в чем себе не отказывай.

Азрубел указал на небольшую кормовую надстройку и ушел на корму, где его ждало рулевое весло. Драккар немилосердно качало, волны били в правый борт. Аресу потребовалось какое-то время, чтобы приспособиться и не хвататься беспомощно за такелаж, но потом он справился с качкой и устремился на нос корабля.

На носу, а, точнее, на деревянном настиле у основания носовой фигуры, полулежал человек. На нем была серая униформа, которую Арес помнил еще с поединка, то ли военная, то ли тюремная, без знаков различия. Слева по ней расплывалось большое темное пятно. Здесь было мокро от брызг, в воздухе висели соленые капли, и качка ощущалась еще сильнее, но человека, кажется, это не смущало. Выглядел он, даже если не считать подозрительного пятна на форменной крутке, паршиво. Для начала, по лицу его струились, то вспыхивая, то пропадая, цепочки символов, среди которых Арес различил египетские иероглифы, северные руны и буквы арамейского алфавита. Кожа мертвенно-бледная, черты заострившиеся, глаза ввалились, на голове короткий ежик темных волос, словно лежавшего на настиле парня недавно выписали из больницы или психиатрического госпиталя. Взгляд полудемона был как-то рассредоточен, а радужки почему-то не цвета ночного звездного неба, как во время их поединка и как у его брата, а, скорей, белесые, словно глаза хорошо вылежавшегося в реке покойника. Возможно, на него сильней подействовал Шип Назарета, подумал Арес, ведь его-то наверняка предали по-настоящему? Хотя есть ли у смерти степени и градации?

- Ну салют, пугало расписное, - сказал воитель, присаживаясь на настил рядом. – Спасибо за то, что оплатил проезд.

Убивать или калечить этого парня ему уже не хотелось. Слишком чахлый на вид, того и гляди сам окончательно загнется.

Андрас, хотя насчет этого бог войны как раз сомневался, поднял на Ареса бесцветные глаза и негромко сказал:

- Да пожалуйста. Не обляпайся.

- Пострадываешь от морской болезни?

Уголки губ полудемона чуть приподнялись, но до улыбки это так и не дотянуло.

- Нам не обязательно общаться, Арес. Тем более не обязательно, что я тебя почти и не помню. Так что ответное тебе спасибо за дырку в боку и за то, что довел Томаса до предательства, и приятного пути. На корабле полно места.

Арес пропустил это весьма прозрачное предложение убираться куда подальше мимо ушей – в деле пропускания оскорбительных слов мимо ушей он отлично натренировался в Горменгасте, прямо собаку на этом съел. Напротив, расположился поудобней, подсунув под спину бухту каната, и в упор уставился на Андраса. Вообще-то он ожидал, что полудемон взбесится от такого наглого разглядывания и перейдет к активным действиям, но Андрас только устало прикрыл глаза и отвернулся.

- Какой-то ты, брат, вялый. На себя не похож. Ты вообще Андрас?

Лежащий на настиле человек не ответил, а между тем ответ на вопрос Ареса интересовал. Если допустить, что он согласится выполнить просьбу Абигора, то, конечно, неплохо бы делать это в компании сильного бойца, а не этого бледного червя. По царству Эреш, как известно любой безмозглой дриаде, лучше не разгуливать в одиночку.

Так и не дождавшись ответа, Арес ухватил полудемона за шиворот, тряхнул и проорал:

- Ты Андрас?

В следующую секунду его отшвырнуло к мачте и хорошенько треснуло о нее позвоночником. Загудели многострадальные ребра.

Парень сел, поправил воротник куртки. Посмотрел на бога войны так, будто не прочь плюнуть ему на сандалии, и наконец-то ответил:

- Можешь называть меня Горизонтом.

Однако Аресу было уже все равно. Гнев, долго сдерживаемый, наконец-то прорвался. Ему надо было выместить на ком-то всю злость, боль и разочарование, испытанные за последние двое суток, а кем окажется этот кто-то, значения уже не имело. Радостно ухмыльнувшись, Арес оторвался от мачты, в один прыжок оказался на носу корабля и вцепился противнику в горло.

Они покатились, слетев с настила на палубу. Парнишка, хотя и полуживой на вид, драться умел, и секунду спустя уже сидел на спине бога войны, держа его в удушающем захвате. Но он почти ничего не весил, так что Арес, крутанувшись, приложил его о палубные доски, чуть не вышибив дух… С кормы донесся крик Азрубела, и огромная волна, взметнувшаяся над бортом «Вингелота», шмякнулась на палубу, ломая и снося все на своем пути. А затем отхлынула обратно, утаскивая все захваченное ей прямиком в море. Мгновение спустя Арес в третий раз в своей жизни с головой ушел под воду, и подумал, что теперь-то ему уже точно не выплыть.

Глава 2. Уговор

- Чтобы ты… Эниалий… тупой ублюдок… многократно сдох, - услышал он над собой задыхающийся голос и ощутил мерные толчки, продавливающие ребра.

Затем горлом хлынула вода. Он перевернулся на бок, и его вывернуло – не только морской солью и влагой, но, кажется, даже водорослями и еще парочкой запрыгавших по камням рыб.

Тот, кто его откачивал, отполз в сторону. Арес откинул с лица мокрые волосы, сощурился. Андрас, или Горизонт, или Геката его знает кто, сидел рядом на крупной черной гальке, вытянув ноги и очень тяжело дыша. Судя