если Игорь не найдёт останки Милославского, а только перевернёт подход своей гипотезой… Это будет самый блестящий экзамен на перевод в буры за всю историю Бюро. Но это бы ладно. Главное — он докажет сам себе, что не лыком шит.

Что там говорил старичок-лектор? Мыслить нешаблонно?

— Узнавайт для тебя про провидцы, — объявил Ликург, дождавшись, пока управляющий завладеет материалами и удалится. — Не так редко есть, но часто молодой или уже умерейт, или не быть такой, когда Кир-Кир жить тизоны. Буду узнавайт ещё, никто не просийт раньше, никогда не интересоваться. Но сейчас хойдийт Храм главных богов. Там заправляйт старый слепой тизон, что говорийт гости многий правда. Часто верить, что боги вдыхайт слова в его рот.

— Пойдёт, — кивнул Игорь, — для начала. Но и дальше разведай тоже, ладно?

— Ладно, агент. Я всё узнавайт для тебя, как заповедовал Кир-Кир, да пребудет с ним сила бурлящей воды!

И Ликург повёл Игоря по улочкам среди клубов вырывающегося ото всюду пара. Причём в выбранном направлении стремительно нарастал смутный неприятный смрад, всегда витавший вблизи будки приёма. Скоро он уже чётко ассоциировался с прорывом канализации, а прохожих сделалось меньше.

— Чем воняет? — уточнил Игорь на ходу, а Ликург вдруг резко остановился.

— Запоминайт важные слова, агент, — предупредил он. — Твой друзья не ходить наши храмы, у них — своя истина. Но уважайт чужой бог, пока ты — в его земля. Тут можешь чуять уже испарений от подношений. Тизон класть к ноги статуй больших богов испражнений: что не посмел взяйт организм, то нужно богам. Слепой тизон омывайт их после, каждый ночь. Такой традиций. Храм — скверный запах и опасность болезнь, чтобы не приходийт просить часто. В кого бог пустил болезнь после службы храм — тот не угоден богам. Не оскорбляйт бог свой искажённый лицо, агент, не закрывайт свой нос — запрет. Дышать в плату. Это первый правил, второй — нельзя смотреть бог просто так. Много статуй там, не поднимай глаза. Если смотрел бог, должен благодарийть. Долго смотрел — сильно благадарийт. Смотрейт, только пока просийт или в час служений. А ты там за другой дело. Не смотри статуй бог, они не любить. Потому при храм жить слепой тизон.

— Кхм, окей, я понял. Могу встретиться с ним в другом месте, — предложил Игорь, давя ухмылку. Говняный храм? И придумали же! Почему над этим приколом никто не ржёт в чатах?..

— Слепой тизон не выходийт храм, — мотнул Ликург головой. — Пошли.

«Охренеть, ну и вонища», — думал Игорь на подступах к сакральному зданию. К аватарному горлу подступили аватары съеденных на завтрак бутеров. В довершение над зданием жужжали мелкие неизвестные насекомые, из-за чего в ушах назойливо затрещало.

— Стражи наши бог, — сказал Ликург, и не думающий морщиться. — Смотрейт только себе ноги, — предупредил он.

Тут даже и спорить не захотелось — не хватало только вляпаться в чьё-то подношение.

Насыщенность аммиаком и сероводородом душили, и Игорь опасался тут наблевать; высокая концентрация метана вызывала головокружение, в висках нарастали тяжесть и давящая боль. Зашибись, храм. И правда, зазря не сунешься.

Главный зал он всё-таки взглядом окинул — быстро. Тут были множественные каменные изваяния антропоморфных существ, размером метров с пять-шесть каждое. Ноги божеств стояли на решётках, видимо, туда слепой бедолага (лучше бы ему быть безносым, мля) смывал нечистоты. И ещё не факт, что всё это куда-то потом отводилось. Хотя, наверное, всё-таки отводилось — не то бы храм давно просел в дерьмо, как в болото.

Статую Кирилла Милославского Игорь идентифицировал сразу — не из-за сходства с фотографиями оригинала, а скорее интуитивно — это была единственная фигура без странных элементов, противоречащих анатомии тизонов, но зато с выпирающим носом на лице.

Тяжёлый вонизм сакрального помещения словно бы сгустил пространство.

Посетителей тут вполне ожидаемо не обнаружилось.

— Святилище — не место для расспросов, святилище — место для смиренных просьб, — ожил у Игоря в ухе Толмач, и одновременно издалека послышался надтреснутый старческий говорок на местном языке. Кто-то шаркал к ним, и Игорь невольно вскинул глаза.

Кожа на тизоне висела складками, как у мопса, и особенно — на животе, словно тот когда-то был толстяком, а следом сбросил сотню лишних кило. Вот этот стар наверняка. Его фиолетово-жёлто-синее тело не было разрисовано чёрным узором, лишь две линии от сосков на безволосой груди смыкались во впадинке под горлом, суженные, словно две стрелки.

Старик был не просто слеп: глазные яблоки вовсе отсутствовали в его тёмных глазницах.

Одетый лишь в короткую юбчонку выше колен, он передвигался без палки, но не шагал, а скользил ногой по загаженному полу вонючего храма.

— Кир-Кир заповедовал выполняйт просьба агент, — проговорил Ликург, и старик погрозил ему кулаком так, что тот умолк.

— Ты смотришь сильно высоко в храме чужих богов, иномирец, — заключил, а не спросил древний тизон, останавливаясь в десяти шагах. Игорь удивлённо и даже смущённо опустил глаза в пол. Как он это понял? Всё-таки тут есть настоящие провидцы или вроде того? — Тебя ждёт великий успех, — продолжил старик. — А тебя — большие перемены. — К кому он обращался, Игорь понять не успел, но очень понадеялся, что успех — это про него.

— Я хотел узнать у вас о временах, когда бог Кир-Кир ещё жил с тизонами. Вы что-то видели в будущем о своём народе в ту пору? — проартикулировал агент, пялясь в каменные плиты со следами высохших нечистот. Башка уже гудела на всю катушку.

— Будущее народа складывается из судеб отдельных людей, иномирец, — возразил старик и вдруг прошаркал оставшееся расстояние между ними. Игорь вскинул на него взгляд, но тизон властным и на удивление точным для незрячего движением положил руку на затылок агента, нагибая голову вниз. — Будущего всего народа не существует, это абстрактная величина, — перевёл в ухе Толмач. Сам старик говорил тихо и певуче, будто шептал на одном выдохе песенку.

— Но вы помните то время? — Пришлось приложить усилие, чтобы не поднять взгляд на собеседника. Его манера говорить тревожила: голос словно бы обволакивал и доносился со всех сторон разом, видоизменяясь в гулком пустом храме и наслаиваясь на дубляж Толмача. — Вы знали тогда, допустим, что ждёт вашего вождя?

— Вождя ожидали великие перемены в те годы, — шепотком напел тизон и вдруг совершенно внезапно