Милославского, хотя это и подано, как знак дружелюбия. Вне конгломерации племён расследование Кир-Киру ничем не грозит, и потому ваши агенты свободно допускаются к любым исследованиям. А в городе каждый знает, что происходит! — Игорь начал волноваться, излагая свои открытия: — Милославскому обрезали кончики ушей, потому что они отличаются у людей и тизонов. И он сочинил байку о турнире силы, из-за которого лишился достоинства по местным понятиям. Этим объясняет всем и то, что ему всякий встречный грозит кулаком. А на самом деле прикладывать костяшки пальцев к приборам Кир-Кира — знак уважения и обрядовость, которой следуют все тизоны! Они не машут кулаками, они изображают сакральный жест, когда говорит божество. И не смотрят они на него не потому, что он неприкасаемый из-за позора проиграть турнир, а потому что на божества нельзя смотреть лишний раз по их поверьям. На культовые изображения разрешено глядеть только мельком, принеся дары и озвучивая просьбу, или во время богослужений. Вот от Ликурга все и отводят взгляд. И ещё — выказывают почтение тотемными жестами. Да господи! Он даже живёт с той тизонкой, которую выбрал Милославский! Свежие шрамы на его теле, а он постоянно участвует в модернизации производств и травмируется, зарастают не синей кожей, а белой, человеческой. Все материалы с земли запрашиваются со знанием и пониманием того, что мы можем знать и как это использовать в тамошних реалиях! Он мне, считай, дефектоскоп описал, сравнив ультразвук с аппаратом для УЗИ, про который ему якобы рассказывали агенты. Имея такую текучку, он может списывать на болтовню агентов любые знания.

С каждым словом весёлость постепенно слетала с главы отдела Г, а его взгляд становился напряжённым и даже встревоженным. Он начинал верить.

— Но позвольте! — наконец встрепенулся Николай Денисович. — Если это окажется так…

— Никто уже много лет не ищет Милославского в Кирбурге, — подтвердил Игорь. — И, уж конечно, артефакты не активируют на входе в мир, вблизи Ликурга. Зная всех агентов лично, он может легко управлять процессом. Уходить из зоны активности. Ведь в основе расследования не лежало то, что останки могут постоянно перемещаться. А это даже не останки. Он всё имитировал. И похищение, и празднество прощания. Бог обратился к своей пастве с указаниями, они вняли, и пришло обещанное грандиозное развитие, потому что Милославский толковый инженер и настоящий гений мистификации. Я даже думаю… — Игорь на минуту помедлил, но всё-таки сказал: — Может быть, стоит обсудить с шефом идею дальнейшего сотрудничества? Отозвать гробокопателей и оставить плацдарм для экзаменов. Что будет с тизонами и самим Милославским, если мы его принудительно выведем на Землю и закроем прорыв?.. Ну или условиться о том, что мы сотрудничаем до момента, когда ход к тизонам не останется последним существующим. Я, честно говоря, многого в работе Бюро не понимаю, — признался Игорь. — Но если сохранение точки входа не приведёт к катастрофе, будет достаточно просто отозвать гробокопателей и…

— Продолжить содержать целый департамент сотрудничества?! — вскочил на ноги шеф Г-эшек. — Каков наглец! Да это же уму непостижимо! У меня просто нет слов! Если подтвердится…

До глубокой ночи всё Бюро стояло на ушах.

И хотя даже Мидунок лично примчался в контору, отряд из пяти вершителей (явная перестраховка в подобных обстоятельствах) выехал на Большую Никитскую с ветерком. О том, чтобы сохранить мир тизонов открытым ожидаемо не шло и речи.

Паломничества к Игорю начались буквально через полчаса после знакового разговора с шефом гробокопателей, и Мила была вынуждена попросить охрану временно заблокировать электронный замок этажа альф для бейджей всех остальных отделов, а от самих альф защищали водружённого за праздничный стол в небольшой столовке с микроволновкой и холодильником Игоря поочерёдно Слава, Андрей и Вован.

Телефон Игоря буквально разрывался, хотя трубку он взял только от Арины. Даже ей успели донести перед самым рассветным выходом во многодневную экспедицию о том, что был обнаружен Кирилл Милославский. Итак, в курсе и красноярская тайга…

Игоря добавили в тридцать семь разных чатов, и притом номеров большей части добавляльщиков у него даже не было записано, а кое-кого он и по аватарке не узнавал.

Пришлось отложить телефон.

Свои сияли так, что слепило глаза.

Лампочкин прибежал по коридору на всех парах ещё прежде, чем вершители вытащили тизона через точку входа. В глазах шефа отдела стояли слёзы. Похоже, расставаться с сотрудниками подобным путём он был совсем не прочь.

— Моя школа! — тряс Лампочкин руку Игоря так, словно их обоих било током. — Мои агенты — лучшие в Бюро! Мои гениальные агенты! Ты сделал всех гробокопателей за три пятилетки, сынок! Ты просто нонсенс!

К полуночи Игорь Безрюмин превратился в легенду.

Вершители выволокли матерящегося уже на чистейшим русском языке тизона, и точка входа закрылась. Закрылась! А значит, не нужно было больше никаких доказательств. Кирилл Милославский жив и здоров, Кирилл Милославский — вот он, Кирилл Милославский тоже, мать его, чёртов гений!

Растущий снежный ком подмял меланхолию, Игорь просто не успевал сейчас подумать о последствиях произошедшего. Его поздравляли даже уборщицы! У него начали просить автографы. С ним хотел выпить и сфоткаться каждый, кто пробивался через кордон их этажа.

Голова шла кругом, и это усугубляли растущие в объёмах и частоте возлияния.

В половине второго ночи в гудящую на все лады уже не столовку, а освобождённую комнату звеньев Милы и Дани, превращённую в дискоклуб, вошёл лично гигантский, как баобаб, глава буров Геннадий Сурков.

— Ничего-ничего, веселитесь! — замахал руками он, потому что поддатые агенты несколько растерялись. — Я пришёл уведомить, что от тестов и оформления экзаменационного отчёта мы Игоря освобождаем официально. И пожать ему руку. Добро пожаловать в буры, самый легендарный агент Бюро! — громко объявил он. — Хотя у Коли на тебя теперь тоже виды, но нас спасает вертикаль. Пусть ты и сделал всех гробокопателей, а мы им тебя с ходу не отдадим, — хохотнул он. — Ну что? Угостите начальство вашим ароматным ромом?.. Игорь! Ты с нами-то?

Не сегодня. К этому моменту в Игоре бултыхались уже почти четыре полные бутылки вискаря, и он был в своём мире счастливых розовых пони, какающих радугой. Шуточное ли дело — в такой ситуации выпить с каждым желающим?..

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА