ни к сыну, ни к матери. Именно благодаря ей он принял тяжёлое решение дистанцироваться от них и не следить, как безумный. И действительно не следил — только изредка бегло просматривал соцсети. Сумел смерить первый порыв. Куда больше благодаря Даше, чем мозгоправам отдела К!

Да она бы в жизни не нарушила этот пункт устава Бюро. Только не она!

— Ты совсем ничего не знаешь, — подытожила Настя, расчленяя следующую салфетку. — Надеюсь, это не изменит твоего к ней отношения. Дашка — замечательная баба. И не хотела ничего плохого. Я бы не начала, если бы могла подумать, что ты об этом не слышал. Мужчины такие нелюбознательные. Хотя тебе должны были рассказывать на курсе про Георгия Пинёва. Это ведь уже хрестоматийный случай…

— Георгий Пинёв — муж Дашки?! — ахнул Игорь, и от всеобщего внимания спасло только то, что в поздний час в кафетерии совсем не было народа, лишь сонная буфетчица вдали за стойкой.

О нём он, конечно, знал, хотя и считал примером выдуманным и абстрактным. Про Пинёва вещали в контексте запрета на контакты с бывшим окружением после возвращения на Землю воплощённого аватара. Про него, и про другие примеры того, к чему приводят попытки наладить «посмертное» общение с друзьями и близкими. Мирослава Вдовицкая покончила с собой, Арсений Потёмкинский убил свою дочь-попаданку, решившую открыться, Ирина Стефанович сошла с ума и начала «узнавать» безвременно умершего сына не только в нарушавшем устав агенте, но и в каждом прохожем. А Георгий Пинёв решил, что выдающая себя за погибшую в ДТП жену женщина — сотрудница пасущего его частную жизнь ФСБ, выставил её прочь, но паранойя усиливалась и довела его до полнейшего безумия. Пинёв, Вдовицкая, Стефанович и Потёмкинский — четыре примера из учебников, иллюстрирующих то, почему нельзя приближаться к людям из потерянного прошлого для их же пользы.

— Даша не сразу побежала ему всё рассказывать, — оправдывала подругу медсестра Настя. — Она следила со стороны, долго, многие месяцы. Она очень его любила, да и в мире попадания пробыла всего четыре месяца — это не то что я с тремя почти годами, совершенно иначе работает восприятие на коротких сроках. Дашка узнала, что муж так и не оправился после её «смерти». Живёт бобылём и начал много пить. Жора катился в бездну. Вот она и познакомилась с ним заново, почти навязалась. Плюнула на устав. Аватар был на неё похож, на неё прошлую. Это их сблизило. Она думала заново построить с ним отношения, но Жора оказался верен памяти жены настолько, что дружба не перерастала в большее. Он очень тосковал. И тогда Даша подумала, что ему будет проще узнать, что она жива, что она перед ним. Она пыталась его убедить так, чтобы он поверил. Приводила аргументы, случаи из жизни, всё то, что могла знать только она одна. Но её тело тут, оно умерло почти у него на руках. Он сидел над её открытым гробом ночь, он сам её хоронил, помогал забивать гвозди в крышку и видел, как погибшую жену закапывают. Он знал, что тело вскрывали после смерти. В случаях с ДТП, даже когда гибнут не на месте, а уже в больнице спустя несколько дней — это обязательно. Из-за уголовной ответственности водителя. Жора видел на теле зашитый шов надреза. Навещал могилу на кладбище регулярно, даже маниакально. Ну короче. Он не мог усомниться в том, что его жена умерла.

— И решил, что за каждым его шагом следят спецслужбы, а пришедшая женщина — агент федералов, прочитавший досье, — кивнул Игорь. — Я помню эту историю. Я только думал, что она такая… гиперболизированная и выдуманная. Сильно уж всё… круто. Прямо как в кино.

— Самая реальная! — вздохнула Настя. — Но круто ещё как. Мужик совсем поехал. Он дошёл до того, что избавился от всей электроники, прекратил пользоваться телефоном и интернетом. Разнёс квартиру в поисках жучков. Содрал обои, вывернул розетки, долбил штукатурку… Но не успокаивался. Конечно, он потерял работу и пить стал ещё больше. Потом начал кидаться на соседей и прохожих, обвинять в слежке и доносах. Даша через год поместила его в дорогую частную клинику, очень дорогую, — пробормотала Настя. — Ему там оказывают возможную помощь. Он уже восьмой, кажется, год взаперти. Дашка работает, как проклятая, чтобы платить по счетам. И она не перейдёт на лечение по страховке и незначительные пенсионные выплаты. Этого не будет хватать. Она и так во всём себе отказывает ради Жоры, потому что у неё из-за этой провинности урезанная ставка. Ты же понимаешь: нарушения устава у нас в Бюро не прощают. Может, и хорошо, иначе бы каждый думал, что он умнее системы, и катастроф случалось бы больше. Я понимаю, что наш устав написан кровью. Только личные ситуации всегда кажутся другими и особенными… Даша сделала огромную глупость, колоссальную. Но я могу её понять. Мне вот очень сложно даётся не лезть в жизнь дочери. А если бы я видела, что она не оправилась… Даже не знаю. Но не о том речь. Дашка себя в могилу так сведёт. Ей ведь только тридцать восемь лет. Почечная недостаточность без лечения кончится на кладбище по-настоящему, теперь уже навсегда.

— Офигеть, — пробормотал Игорь. — Она никогда не говорила…

— Ну разумеется, — закатила Настя глаза. — Только об этом всё равно все знают. Ну что? Ты в деле? — тревожно уточнила медсестра. — Если мы сможем найти достаточно людей, чтобы оплачивать клинику на время её лечения, может, потом она спокойно вернётся к работе. Дашка всю себя отдаёт на то, чтобы никто из агентов не повторил её ошибки. Помогает почти всем новеньким на выходе.

— Я не знал, — повторил ошарашенный Игорь. — Да-да, конечно. Я в деле. Прекрасная идея.

— Спасибо! — обрадовалась Настя. — Ты — отличный мужик! Только, смотри, не расспрашивай её на эту тему. Дашка очень болезненно реагирует. Она мне голову оторвёт за то, что болтаю. Но я считала, что все знают. Ну я побегу.

Игорь кивнул.

Ничего себе новости! Получается, и другие «примеры» вполне себе реальные? И все эти люди действительно пострадали не гипотетически из-за самоуправства агентов?

Даже Потёмкинская, которую родной отец забил молотком для отбивания мяса, расчленил и попытался утопить в подмосковном озере, — не пугалка корректоров? Действительно какой-то псих настолько «обрадовался» воскрешению?!

А как бы Карина отреагировала, явись Игорь к ней на порог?