и недавних модернизациях. Либо он — самый патриотичный житель города, либо тут и правда нездоровый культ Милославского. Безухий тизон встречает агентов пачками, любому уже осточертело бы хвастать и твердить одно и то же, но он делал это с настоящим наслаждением при всякой возможности.

И хотя спектр использования геотермальной энергии тут действительно впечатлял, как и скорость развития дикарей, но постепенно восторги и малопонятные детали работы того и этого утомили.

Хотелось покончить с вводной частью и приступить к делу.

Кирилл Милославский обитал здесь когда-то в каменном сооружении, но ещё одноэтажном: возводить высокие конструкции начали в первые годы после того, как мир стали использовать для экзаменов и наладились поставки запрашиваемой справочной информации. Это было отдельно стоящее сооружение, которое, судя по всему, уже не раз подверглось реконструкции. Электричества внутри не было: во времена Милославского тут оно работало только на производствах и предприятиях, но не затрагивало инфраструктуру, и дом был возведён без подвода сетей. Потому внутри Ликург первым делом зажёг горелки с каким-то составом, вспыхнувшие чуть зеленоватым и довольно ярким пламенем.

В жилище были заложены все окна.

— Пар плохо влияйт на прибор Кир-Кира, многа пара в Кирбурге. Старый тип зданий не оснащён. В новый решайт проблема, тут убрать доступ — дольше сохранить музей. Ничто не меняйт в этих покоях, первозданный вид. Тут, — прошёлся Ликург к сундуку в изножье большой кровати с балдахином от насекомых, — был сложены сакральные предметы, которые Кир-Кир готовил своим соплеменникам, — их забрали ваши агент. Всё, что бог принёс с собой, хотел отдавайт. А вот тут, — сделал он несколько шагов к столу, над которым был установлен стеклянный короб, — манускрипт, дневники Кир-Кира на языке Земли. Он переписайт их сам и просийть других, чтобы сохранить память, но тут оставайтса первый запись. Копии ваш агент тоже передавайт нам, их размножить писари, можно взяйть библиотека. Я немного читайт. Учить язык Земля, говорийт и понимайт хорошо, буквы ещё плохо. Медленно понимайт. Мы учить буквы Земля, чтобы понимайт ваши книга, что приносить агент в дар. Первый года носийт только на язык Земля, теперь делайт перевод — большая помощь! Тетрадь рукой Кир-Кира не касаться, реликвия. А копии можно брать и читайт. Кир-Кир быть напуган начало, но брайт себя в рука, многа думать мозга, большой прогресс здесь. Побеждайт бог пара Шикан, загоняйт его в свои приборы, чтобы служил. Делал не как хочет Шикан, а как хочет Кир-Кир или мы. Научийт тизоны покорять Шикан. Давайт странные предметы, чтобы Шикан склонялся и служил. И тогда Шикан породил новый детей: младший сын солнца и огня Электрический Свет и великий дух Жизни, что входит в приборы Кир-Кира. Много разных прибор, возвеличить наш племя над всеми тизонами! Великий бог Кир-Кир, да пребудет с ним сила бурлящей воды!

— Кто мог войти в эти комнаты тогда, когда Кир-Кир ещё жил с вами? — уточнил Игорь. — Окна ведь не были заложены в то время?

— Быть много свет, — кивнул Ликург. — Не иметь нужда сохранить покои. Кто хотел — мог входить. Нет охрана, все уважение, все любовь.

— Но ведь были и другие племена, те, с кем сейчас вы объединились, и более далёкие, — напомнил Игорь. — Вряд ли они обрадовались тому, что Кир-Кир снизошёл именно к вам.

— Верно говоришь, — признал тизон, — но граница город смотреть дозорный. Не впускать чужой. Мы брить голова, отличаться от другой народ. Видно чужака.

— Разведчик мог изменить внешность под вас для маскировки, — развёл руками Игорь, рассматривая замысловатую комнату. Из-за непривычного освещения она походила на усыпальницу. — Срезать волосы — не сложно, — прибавил он. — И они потом ведь отрастут.

— Иметь позор в своё племя, — возразил Ликург. — Ненавидеть нас, ненавидеть быть похожим на нас. Война в те времена. Когда треснула большой гора и пустить кровь бога лавы Черночаза, погибайт много их земля и их житель. Винийт нас, что ранили Черночаза. Вековой вражда, много смерть. Ловить бритый тизон в лесу и бросайт в кипящий озеро над старый рана Черночаз. Чтобы снова не отворил кровь. — Ликург вдруг сделался хитроватым и прибавил: — Ваш агент говорийт: вулкан, лава — не кровь бога. Природный явлений. Глупый вражда. Нельзя жертвами усмиряйт вулкан. Сейчас, когда мир с теми тизонами, все мы проверяйт: начнёт Черночаз пускайт себе кровь потому, что больше не получайт жертв.

— Их лазутчики хорошо знали, что вы не примите за чужаков бритых тизонов, так? — прищурился Игорь. — Что, если там тоже не пальцем деланные ребятки?

Ликург нахмурился и поднял перед собой фиолетовую пятерню, задумчиво к ней приглядевшись.

— Я имею в виду, что во вражеском племени могли схитрить, — спохватился Игорь. Ведь они говорят с тизоном без Толмача. И искусственный интеллект не подбирает подходящий перевод расхожих выражений.

Ликург задумался.

— Ради заполучийть бога — могли, — наконец решил он. — Кир-Кир сильнее Черночаз, бог перемен и прогресс, да пребудет с ним сила бурлящей воды! Только так получится незаметно приходийт, однако надо ведь ещё уходийт. Уводить Кир-Кир сила. Приметно!

— А что, если он согласился? Пошёл по своей воле? — уточнил Игорь, внимательно приглядываясь к реакции сопровождающего.

— Кир-Кир своя воля отдавайт агент, — вскинул голову Ликург так, будто его оскорбили лично. — Тизоны умоляйт оставаться, предлагайт убивать агент, защитить Кир-Кир. Падать в ноги и плакать, даже вождь. Но мир Кир-Кира позвал его, и бог запретил обижать агент всем. Мы до сей день бережём завет Кир-Кира. Дружить агент, помогайт. Когда бы Кир-Кир хотеть остаться — просить защита у друзья тизоны. Та пора — воины все. Многа сила. Большая борьба — победить агент. Но он не дал. Решил уйти. Не мог быть согласен уходить с чужим добрый воля. Может быть, другой мир позвал Кир-Кира, как наш, — глянув в низкий, затянутый шкурами потолок, протянул Ликург задумчиво.

— Тогда бы агенты вас уже не тревожили, — проворчал Игорь. — А вот как ты считаешь: кто-то из своих мог обидеться на Кир-Кира за то, что он решил уйти? Сильно обидеться.

— Ты думать кто-то мог убивайт наш бог? — засмеялся Ликург. — Зачем убивайт тот, кто и так хотел уйти? Накликать беду, — покачал головой он. — Все бояться, что прибор прекратить работа без бог. За обиду ему прекратить служить. Нет-нет, странный