распорядилась Хелен. – А завтра на рассвете — плети для этой. А баронессу – на хлеб и воду. Пост пойдет ей на пользу.

Слуга проводил Нину в ее нищенские покои и отправил служанку за водой, закрыв дверь на ключ.

Нина осталась одна.

Она подошла к двери и прислушалась. За дверью — тишина. Слуга уже ушел. А свекровь, наверное, уже пьет свое любимое вино в теплой комнате и думает, что победила.

Нина постучала. Раз, другой. Никто не ответил.

Она вернулась на солому, которой была застелена ее кровать, села, обхватив колени руками, и закрыла глаза.

Скоро все заснут. У нее есть несколько часов до рассвета.

Всего несколько часов, чтобы сбежать.

За стеной скреблась крыса. Где-то далеко, над лесом, взошла красная луна.

Нина закрыла глаза и начала перебирать в уме: документы, лошади, дорога...

ГЛАВА 3

Нина не помнила, как уснула. В комнате пахло плесенью и мышами, но тело — чужое, слабое, изможденное — взяло свое. Она провалилась в темноту без снов, а очнулась от тихого скрежета в замке.

— Госпожа, — прошептали из-за двери. — Госпожа, это я.

Лизхен.

Нина вскрикнула и села на соломе. Сердце заколотилось. В щель между косяком и дверью просунулась тонкая рука с зажатым в пальцах ржавым гвоздем.

— Тише, — еле слышно сказала служанка. – Тише, госпожа.

Гвоздь звякнул о металл. Лизхен сочно выругалась, и Нина невольно улыбнулась: в этой тихой «дурочке» явно спал незаурядный талант к взлому.

— Откуда у тебя это? — спросила Нина, подходя к двери.

— Конюх пьяный, уснул в конюшне. Ключи при нем, но я побоялась… вдруг услышит. А гвоздь нашла в сарае. Вы не подумайте плохого, меня отец научил, — голос Лизхен дрогнул. — Он говорил, никогда не знаешь, где пригодится.

Замок щелкнул.

Дверь приоткрылась. В проеме стояла Лизхен — бледная, с мокрыми от слез глазами, но собранная. В руке она сжимала злополучный ржавый гвоздь и замок, который она им открыла.

— Идемте, — прошептала она.

Нина кивнула и выскользнула за дверь.

Коридор тонул в непроглядном мраке. Факелы погасили на ночь, и только редкие лунные блики — красные, тревожные — пробивались сквозь узкие бойницы.

Нина и Лизхен шли на цыпочках, прижимаясь к стене. Служанка вела, ведь Нинель редко бывала в господских покоях – а Лиззи знала наизусть каждую ступеньку, каждую скрипучую половицу.

— Стойте, — выдохнула Лизхен, резко останавливаясь.

Нина замерла.

Впереди, у поворота, кто-то кашлянул.

Они прижались к стене, замерев. Нина затаила дыхание. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его было слышно во всем замке.

Из-за угла вышел слуга. Молодой парень, которого Нина видела за обедом — тот, что прислуживал за столом. Он зевнул, потянулся и побрел в сторону кухни — видимо, за какой-то снедью для господ.

Он прошел мимо, не заметив их в темноте.

Нина выдохнула.

— Быстрее, — прошептала Лизхен.

Они свернули за угол, прошли мимо кухни, откуда доносился храп поварихи, миновали лестницу на второй этаж и оказались у массивной дубовой двери.

— Здесь, — сказала Лизхен. — Кабинет барона. Идите, я покараулю… — она переступила порог и встала рядом с дверью. — Там никогда не запирают.

Нина толкнула дверь.

Та тихонько скрипнула и открылась.

Кабинет оказался довольно большой комнатой с высоким потолком и узкими стрельчатыми окнами, выходящим в сад. Мебели было немного: массивный стол из темного дерева, два кресла с темной обивкой, книжный шкаф, в котором вместо книг стояли графины с остатками вина.

И — железный сундук в углу.

Нина подошла к нему. Сундук был закрыт на ключ, но ключ торчал в замке.

— Как все просто, — прошептала Нина, поворачивая ключ. – Лизхен, помоги мне.

Крышка открылась с тяжелым стоном.

Внутри лежали стопки пергаментов, перевязанные шнурками. Нина начала перебирать их дрожащими руками.

— Что мы ищем, госпожа? — спросила Лизхен, оглядываясь на дверь.

— Все, что связано со мной. Брачный контракт. Дарственные. Долговые расписки, — Нина перебирала бумаги, не глядя. — И все, что касается Гранфельда.

Лизхен кивнула и начала копаться в сундуке с другой стороны.

Через несколько минут Нина нашла.

Это был толстый, пожелтевший пергамент с сургучными печатями. Сверху — герб рода фон Торн. Нина развернула его и начала читать.

И с каждой строчкой кровь отливала от лица.

«Я, нижеподписавшаяся баронесса Нинель фон Торн, урожденная фон Гран, в здравом уме и твердой памяти, добровольно и без принуждения передаю моему законному супругу, барону Райнеру фон Торну, все права на управление моими землями и поместьями, а также все доходы с оных…»

Нина перечитала трижды, поражаясь такой наивности. А потом вспомнила, что Нинель выросла при отце, и так как отличалась слабым здоровьем, замуж он ее отдал только когда был при смерти и решил таким образом позаботиться о единственной дочери. Она толком-то и мужчин в своей жизни не видела, поэтому красавец-жених сразил ее с первого взгляда. Дурнушка и старая дева – и он – просто мечта из сказки.

— Она, то есть я, подписала это в день свадьбы, — прошептала Нина. — Не читая. Он протянул мне документы, а я улыбнулась, как влюбленная дурочка, и поставила подпись.

Лизхен заглянула через плечо.

— И что это значит, госпожа?

— Это значит, что все доходы с моих земель дражайший супруг забирает себе. И это уже не изменить.

— Чудно вы говорить стали, госпожа. Раньше про такое и думать не смели…

Нина опустилась на корточки, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Она перебирала бумаги дальше. Долговые расписки — супруг Нинель любил перекинуться в кости. Брачный контракт — Райнер обязывался содержать жену, но пункт был сформулирован так размыто, что не стоил ничего.

И вдруг — другая бумага. Тонкая, почти прозрачная, с красной сургучной печатью.

«О неприкосновенной доле»

Нина развернула ее.

«Согласно древнему закону королевства, за каждой благородной дамой, вступающей в брак, сохраняется право на неприкосновенную долю — дар отчего дома, которая не может быть отчуждена, продана, заложена или передана в управление кому бы то ни было. В случае вдовства или расторжения брака сие имение остается в полной собственности благородной дамы…»

— Ммм…Расторжение брака – это интересно… Значит, здесь возможно развестись… — прошептала Нина.

Дальше шел список.

«Гранфельд. Земли, леса, починки. Передано баронессе Нинель фон Торн, урожденной фон Гран, в качестве неприкосновенной доли. Управление оным имением осуществляется лично владелицей.