И тут меня сгребли в охапку. Матушка. Она обняла так, что затрещали рёбра. Я на неё был чем-то похож — та же форма губ, тот же разрез глаз. Да и в памяти старого владельца тела образ был чёткий, как портрет маслом на стене.

— Сыночек! — запричитала она, отстраняясь, чтобы рассмотреть меня. — Какой же ты большой стал! Возмужал-то как! Глаза-то какие уставшие!

Она гладила меня по голове, трогала плечи, причитала, что исхудал, наверное, в этих своих походах. Потом братья налетели. Хлопали по спине, ухмылялись, перебивая друг друга.

— Возвращенец!

— Теперь-то мы развлечёмся!

— А то он тут один совсем закис без тебя!

Но родная мать на них так зыркнула, что те сразу же заткнулись. И лишь Лёха из-за плеча матери подмигнул мне как сломанный светофор. Мол, не переживай, братан, мы ещё своё оторвём.

Трое бастардов, которых я не знал и которые по сути являлись моими братьями, пока что скромно сидели в сторонке. Один теребил край рукава, другой смотрел исподлобья. Они иногда бросали на меня задумчивые взгляды, но молчали. Оценивали птицу, вернувшуюся в семейное гнездо.

— Ну, рассказывай! — хором сказали сёстры. Разновозрастные, от одной матери, глаза горят любопытством. Просто так отделаться не выйдет.

— Значит, дело было так... — начал я брехать как сивый мерин.

Естественно, я выдал сильно лайтовую версию произошедших событий. В которой я был, мягко говоря, на белом коне впереди войска, а когда шёл настоящий бой — естественно, позади. Всё самое опасное я обходил стороной, а когда дело доходило до настоящей резни, оказывался в нужное время в нужном месте, но не на острие атаки. Сказал, что больше координировал и помогал, чем рубился с мечом наперевес. Такой, принц-подсобник.

Пока шёл рассказ, подтянулись остальные матушки. Они подсаживались на диваны, кивали, иногда перешёптывались. Комната всё больше наполнялась людьми. Я чувствовал себя чуть ли не главным героем придворных слушаний.

Меня, кстати говоря, удивлял этот момент по поводу четырёх жён отца. Бывший хозяин этого тела особо не вникал в подробности, из каких семей эти женщины. Это был просто факт: есть и есть. Да и мне, прямо сказать, не особо интересно. Думаю, если бы я каким-то образом задел их родственников, наверняка бы уже навтыкали. А так — нет. Вполне себе дружелюбное общение.

Появились слуги и принёсли чай. Какая-то служанка поправила шторы. Жизнь в комнате текла своим чередом.

— А ты не в курсе? — спросил я родную маму, когда сменил тему. — Почему отец хочет меня женить?

— Ну, во-первых, не женить, а помолвить, — мягко поправила меня Наталья, родная мама Лёхи и Эрика, который сейчас правил Винландом. — А во-вторых, это стандартная практика.

Я заметил, что её дочь почему-то здесь не присутствовала. Странно.

— Не такая уж и стандартная, — ответила Ирина, глядя на меня с лёгкой хитринкой. — Просто очень уж ты шустрый.

Ирина была матерью императора Альберта, который сейчас держал корону Стронбилда. Её двое детей — Надя и Лена — сидели в углу и переглядывались. Её слово в этом доме весило немало.

— А можно как-то без этого обойтись? — спросил я без особой надежды.

— К сожалению, нет, — возразила мне Ирина. Она взяла с подноса бокал, сделала глоток. — Желающих породниться с нами через тебя более чем достаточно. Это выгодно для империи.

Я лишь хмыкнул. Вот тебе и возвращение домой — вместо отдыха сплошная политическая интрига. Хотя этого то я как раз и боялся.

— Ты прям нарасхват, братец! — вставил Лёха.

Но матушка Наталья посмотрела на него так, что он тут же сдулся. Этот разговор продлился долго. Я пытался найти лазейку, отбрехаться, но съехать с темы не получилось. Каждый мой довод разбивался о спокойное, железное «так надо». Женщины были едины.

Как я понял, такие браки заключаются с особо одарёнными. Говоря простым языком показавшими себя. А по меркам местных я как раз таким был. Нарисовался, фиг сотрешь. Моя «одарённость» теперь играла против меня. И мне, честно говоря, было нисколько не радостно. Лучше бы я был обычным, неприметным болваном, которого я все время пытался из себя строить. Жаль не достроил.

Недооценил слухи, сплетни и прочие достоверные источники информации, которые про меня ходили. Да и разведка у соседей тоже умела работать. Выходит, пока я мотался по стычкам и думал, что остаюсь в тени, про меня уже всё разузнали.

— А невесты по какому принципу будут отбираться? — спросил я у мамы, когда мы остались вдвоём.

— Скорее всего, знатность и нужность империи Грэйн в качестве союзников. На первом месте — выгода для короны, а не твои симпатии, — спокойно пояснила она.

— Да уж, — я потёр переносицу. — Ясно, что ничего не ясно. Ответ прозвучал как приговор, но без единой конкретной детали.

Ужин был выше всяких похвал. Тяжёлые серебряные приборы, хрусталь на столах, свечи в канделябрах. Мотаясь по крепостям, я забыл, что такое нормальная еда. А тут мало того что вкусно, так ещё каждое блюдо — чуть не шедевр. Суп с трюфелями, запечённая рыба в соусе, мясо, тающее на языке. Всё оформлено красиво, хоть на выставку.

Я на пару минут забыл о своих проблемах, наслаждаясь едой и теплом, но ненадолго.

После ужина я напросился к отцу на разговор.

Мы вышли в кабинет. Сегодня здесь был огонь в камине, толстые ковры на полу, запах табака и старой бумаги. Отец сидел в кресле, я — напротив. Он молча налил себе что-то в красивый бокал, и я решил не ходить вокруг да около.

— Отец, я хочу спросить прямо. Зачем всё это? — начал я.

— Что именно? — он поднял на меня тяжёлый взгляд, от которого мурашки по спине.

— Женитьба. Помолвка. Эти ваши четыре невесты. Я только вернулся, а вы меня уже… — я не подобрал сразу слова, — в узлы завязываете.

— Помолвка, — поправил он спокойно. — Не женитьба. Пока только помолвка. И не «вы меня», а «мы тебя». Империя — это не я один. Это все мы.

— Хорошо. Тогда почему именно сейчас? Я, может, хочу пожить спокойно, оглядеться. А вы меня — сразу в мясорубку.

Он усмехнулся.

— Спокойно? Ты? — он покачал головой. — Я твои похождения знаю лучше, чем ты думаешь. То, что ты всем наплел, молодец конечно, меньше волноваться будут,