и их товарищей громят, решили сбежать. Они бросили оружие и рванули в лес, кто куда, даже не оглядываясь.

— По коням! — приказал Сашка. — Не дадим им уйти!

Погоня не заняла много времени. Четверо разбойников, которые пытались сбежать, были настигнуты и пойманы. Двоих пришлось оглушить — слишком уж рьяно отбивались, — двоих связали без лишних сложностей.

Начальник каравана — плотный купец с седеющей бородой и дрожащими руками — как и его охрана, выразили Сашке огромную благодарность и подкрепили её небольшим денежным вознаграждением. Старший охранник, седой ветеран с изуродованным ухом, пожал ему руку и сказал: «Ты, парень, из правильного теста сделан».

В душе у Сашки была радость от того, что он сделал доброе дело. Да и, в общем-то, свою работу. Вернее, даже больше, чем просто работу — он спас людей.

Когда он прибыл обратно в крепость, сразу же доложил обо всём сотнику. Сотник, выслушав, почему-то потащил его к коменданту. Комендант похвалил его, расспросил о подробностях, потом забрал себе небольшую часть денег («на нужды гарнизона», как он выразился), а остальное разрешил оставить Сашке и раздать его людям. Что Сашка позже и сделал — разделил всё, по справедливости, никого не обделив.

После этих событий отношение его отряда к нему изменилось кардинально. Парни больше не бухтели по вечерам, не проклинали десятника за изнурительные тренировки. Они молча занимались тем, что он им велел, и даже начали проявлять инициативу — кто-то сам оставался после занятий, чтобы подтянуть слабые места, кто-то помогал отстающим.

Да и денежное вознаграждение оказалось очень кстати. На него они купили нормальную еду, сменили порванные доспехи, а один парень, самый молодой, даже отправил часть деньжат своей больной матери в деревню.

Тогда он ещё не знал, что в этом караване ехала одна из дочерей влиятельного барона. Как и не знал, насколько важный груз — не просто товары, а документы и личные вещи, — им удалось спасти от захвата, нажив себе сильных врагов среди тех, кто стоял за спинами разбойников.

И уж точно не догадывался, куда приведёт его, обычного деревенского парня, череда различных событий и совпадений, которые он так старательно пытался обойти стороной.

***

При любых других обстоятельствах поездка в столицу наверняка меня бы порадовала. Но здесь слово «наверняка» являлось ключевым. Ибо сейчас, когда карета мерно покачивалась на ухабах, а за окном проплывали аккуратные поля и перелески, я чувствовал себя препарируемой лягушкой, которую вот-вот начнут резать.

Если честно, было стрёмно. По-настоящему стрёмно. Вдруг меня спалят? Вдруг кто-то что-то заподозрит?

«А принц-то ненастоящий», — засела у меня в голове фраза из одного фильма, которую я когда-то давно смотрел в прошлой жизни. И тот факт, что в оригинале она звучала немного иначе — «царь-то ненастоящий» — успокоения мне не приносил.

Мы ехали с Амалией в карете почти целую неделю. Судя по её лицу, эта поездка тоже не доставляла ей никакого удовольствия. Она сидела напротив, поджав губы, иногда смотрела в окно, иногда закрывала глаза и делала вид, что дремлет. Но я видел, как она напряжена — пальцы то и дело сжимались в замок на коленях.

Ехали мы в основном молча. Она вообще не особо разговорчивая, а я всё время думал о разном.

— Волнуешься? — спросил я её, чтобы хоть как-то разбавить тишину.

— Ну так, — неопределённо ответила она. — Не то чтобы волнуюсь, но… беспокойство присутствует.

— Да не переживай, всё будет хорошо.

— Надеюсь, — она вздохнула. — Но вообще-то в этом вы виноваты, ваше высочество.

— Э-э-э? — обалдел я от такой наглости. — С чего бы это?

— А кто из меня мага сделал? — она подняла на меня свои холодные глаза. — И таблетками для повышения силы накормил?

— Вообще-то таблетки ты сама слопала, когда шарилась у меня в лаборатории без спросу, — возразил я. — А сделать тебя магом — я тебе предложил, а ты согласилась. Какой ко мне вопрос?

— А назначать меня инспектором тайной канцелярии тоже я просила? — продолжала она наезжать, но как-то беззлобно. — Или, может быть, я сама напросилась в мэры Торгового? Или в командующие армией, когда мы в Стронбилд ходили?

— Ну ты и хрюшка, — буркнул я, чувствуя, что аргументы у меня заканчиваются. — А то, что ты за это герцогиней стала, не считается? Ты, между прочим, теперь одна из высших аристократок империи. Некоторые роды за такое состояние полжизни отдали бы, и то не факт, что получили бы.

— Не особо, — ответила она, и в её голосе прозвучало такое искреннее, детское «меня обделили», что я настолько растерялся от подобной наглости, что даже не нашёлся, что ответить.

Карета продолжала свой путь. Я отвернулся к окну, чтобы скрыть улыбку. Она, конечно, права — во многом это я её втянул. Но с другой стороны… герцогиня. Это вам не шутка.

Сейчас мы уже ехали по пригороду столицы. Дома становились выше и богаче, улицы шире, прохожие — наряднее. Часа через три, не больше, мы будем во дворце.

Я прикидывал варианты. Маловероятно, что отец отпустит меня сразу же после разговора. Я почти не сомневался, что мне придётся задержаться как минимум на несколько дней.

Но свалить мне хотелось бы максимально быстро. Чем меньше времени я проведу здесь, в окружении тех, кто мог знать прежнего Александра лично, тем меньше шансов, что меня раскроют.

В крайнем случае придётся опять косякнуть. Как предыдущий владелец этого тела. Только в этот раз — без членовредительства, потому что совесть, хоть и не слишком громко, но всё же протестовала против повторения подобного. Так, может, башенку какую-нибудь обрушу? Или какому-нибудь особо ретивому аристократику рожу набью, чтобы потом меня с позором выгнали? Варианты, конечно, так себе, но на безрыбье и хомяк рыба.

А насколько мне известно, во дворце постоянно ошиваются какие-нибудь зажравшиеся или зарвавшиеся детишки различных аристократов. Золотая молодёжь, которая считает, что им всё можно и всё дозволено. Так что найти приключений, в процессе которых где-нибудь накосячить, тут — как два пальца об мощёную камнем дорогу. Один неосторожный взгляд, одно лишнее слово — и ты уже в эпицентре скандала, а там глядишь и до драки не далеко.

Карета въехала во дворец через главные ворота — видимо для того, чтобы все видели, что принц вернулся. Нас уже ждали.

Скоро нас вели по коридорам дворца. Из памяти с трудом,