но всё же всплывали знакомые с детства повороты, картины на стенах, мраморные статуи в нишах. Здесь я, кажется, разбил вазу, когда гонялся за братом. Там — покоцал паркет, показывая фокусы с магией служанкам. Здесь меня отчитывала гувернантка за то, что я опоздал на урок.

Всё это казалось чужим, будто не мои, а чьи-то чужие воспоминания, которые я смотрю со стороны, как старое кино.

Нас привели к кабинету отца. Уж это место я помню прекрасно — так как был здесь частым гостем, причём большей частью не по собственной воле. Я вздохнул, на мгновение задержавшись перед порогом.

— Заходите, — раздался изнутри знакомый голос.

Мы зашли.

Отец сидел за столом — массивным, как дверь крепости. От бумаг пахло пылью и пергаментом — тем особенным запахом, который бывает только в кабинетах высших чиновников. Я сглотнул. Он поднял голову, и я увидел, как его глаза сначала скользнули по моей фигуре, потом по лицу Амалии, потом снова вернулись ко мне.

— Совсем большой стал, — сказал он, и в его голосе послышалось что-то, отдалённо напоминающее теплоту. — Присаживайтесь.

Мы с Амалией сели в кресла напротив. Я покосился на неё — она, как всегда, была холодна и невозмутима. Никаких эмоций на лице, только лёгкая, едва заметная складочка между бровями выдавала напряжение.

— Ну, рассказывай, — обратился он ко мне, откидываясь на спинку кресла.

— А что рассказывать-то? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ты зачем свои заслуги принижаешь? — хмуро спросил он, и его пальцы забарабанили по столу.

— Да я как бы ничего не принижаю, — пожал я плечами. — Просто по возможности делаю то, что считаю нужным. Ты меня за этим туда и послал.

— Я тебя туда послал, чтобы ты немножко ума набрался и остепенился, — голос отца стал жёстче. — А не творил здесь всякую ерунду.

— Мне очень стыдно за прошлое, — сказал я искренне, прекрасно зная, что творил предыдущий хозяин этого тела. Те сцены избитых служанок, пьяных драк, унижений — всё это стояло перед глазами, хотя пережил их не я. Только вот почему-то мне приходилось извиняться за чужую глупость.

— Стыдно ему, видите ли, — проворчал отец, но, кажется, смягчился.

— Это всё она, — показал я пальцем на Амалию, решив, что пора переходить в наступление. — Я так, лишь иногда помогал. Основные заслуги — её.

Амалия чуть заметно дёрнулась, услышав это. Но промолчала. Только бросила на меня короткий взгляд — такой, от которого у нормального человека подкосились бы ноги. Но я уже привык.

По сути, в этом заключался весь мой план. Ей герцогство дали — так пусть и дальше плюшки отсыпают. А у меня, может, хоть часть этого неуёмного внимания снимут. Пусть думают, что она — главный двигатель всех успехов.

— Я почему-то так и думал, — отец перевёл взгляд на Амалию, и на его лице появилось что-то похожее на уважение. — Ваши заслуги, Амалия, мною оценены как очень высокие. Герцогство вы получили заслуженно. С вашими способностями и опытом навести там порядок, думаю, не составит особого труда.

— На это нужны деньги, — задумчиво протянул я, делая вид, что размышляю вслух.

— Да, что-то я об этом не подумал, — отец нахмурился, потом кивнул, словно принял какое-то решение. — Пойдёте сейчас в казначейство и получите там подъёмные. Сто тысяч золотом. Этого хватит, чтобы начать.

— Спасибо, — выдохнула Амалия, которая, судя по всему, всё ещё пребывала в обалдении от происходящего. Сто тысяч золотом — это вам не медяк на хлеб.

И я ее понимал. Деньги большие даже по меркам графства ее отца. Она получила её просто так, за то, что делала, повинуясь моим приказам. Я увидел как Амалия сжала пальцы в кулак, чтобы не выдать дрожь. Император прям в долги вгоняет.

— Это всё? — спросил я, уже поднимаясь с кресла.

— Да, — отец махнул рукой. — Возвращаешься обратно и продолжаешь приносить пользу. И чтобы без фокусов.

— Не сомневаюсь, — вздохнул я.

— Ну, мы тогда пойдём?

Отец помолчал. Его пальцы перестали барабанить по столу.

— Ты изменился, — сказал он наконец. — Раньше ты бы начал оправдываться. Или врать. А теперь просто сидишь и молчишь.

Я не ответил.

— Может, это к лучшему, — он вздохнул и махнул рукой. — Ладно, идите.

Мы встали. Я посмотрел на Амалию — она всё ещё была в прострации, смотрела в одну точку и, кажется, не до конца осознавала, что только что произошло. Взяв её под руку, я повёл её к выходу, потому что если она проторчит здесь ещё минуту, то отец наверняка передумает.

— Да, чуть не забыл, — бросил он нам вдогонку, когда мы уже взялись за ручку двери. — Тебе придётся жениться.

Я обернулся. Внутри всё оборвалось — сердце пропустило удар, ладони мгновенно взмокли. Приплыли...

Глава 2

Пока мы шли по коридорам, Амалия бросала на меня любопытные взгляды. В них сквозил неозвученный вопрос: «Как теперь выкрутишься?» Вот ведь любопытная. Её глаза буквально сверлили меня, ожидая, что я начну паниковать или метаться, но я старался держать лицо. Ага. Щас! Мечтай!

Предложил ей остаться во дворце — но она отказалась. На всякий случай, на шару, попытался выйти вместе с ней. Шаг. Второй. Уже взялся за ручку двери, как доспехи стражи звякнули в унисон, перегораживая проход. Меня завернули. Ну ещё бы! Куда там — эти амбалище были непреклонны, словно скалы. Даже не вздрогнули.

— Я вас в гостинице подожду, — без апелляционно заявила Амалия, махнув мне ручкой. Вот коза. Наверное мстит мне за все хорошее что я для нее сделал.

Её фигура скрылась за дверью, а я остался стоять в пустом коридоре, слушая, как затихают шаги. Делать нечего. Я поплёлся обратно. По памяти предыдущего владельца тела дошёл до комнаты. Каждый поворот коридора подсказывал мне, куда свернуть, хотя сам я здесь был впервые. Картины на стенах, высокие потолки, запах воска и старого дерева. Дворец жил своей жизнью.

Захожу в комнату, а там народу — толпа. Человек десять, не меньше. Все смотрят на меня в упор. Мгновение тишины, которое длится целую вечность. Я успел заметить лица. Братья, сёстры, женщины в платьях, мужчины в кафтанах.

— Здрасте, — только успел пробубнить