оказался рядом. Он зарычал еще свирепее, чем на Люциуса во дворе. Его плащ взметнулся, как крылья летучей мыши, когда он рывком поднял меня на ноги.

— Руки прочь! — прорычал он. — Никто не смеет её трогать.

Его голос громом отразился от каменных стен. Толпа замерла. Я взглянула на возвышение — аристократы безучастно наблюдали за сценой. Никто не собирался вмешиваться.

Нападавшая женщина была богата: золотые кольца, крупные рубины в ушах. На мгновение она растерялась, но тут же ее лицо исказила гримаса раздражения.

— Всего лишь несколько волосков, я не причинила ей вреда, — запротестовала она. — Мы все знаем эти легенды. Ты не можешь оставить её себе, мой принц.

Она попыталась подобострастно улыбнуться, но вышло паршиво. Я в ярости уставилась на нее.

— Сука, — процедила я, отряхивая одежду.

— Отдай их мне. Волосы, — принц протянул руку. Его голос стал ледяным. — Живо.

Что-то бормоча под нос, женщина подчинилась. Я увидела, как длинные рыжие пряди исчезли в его ладони. Принц спокойно спрятал их в карман. Интересно, зачем? На память к кровати привяжет? Я бы усмехнулась, если бы эта мысль не была такой мерзкой.

Я оглядела людей, смотревших на меня как на диковинного зверя в зверинце, и оскалила зубы. Шепотки возобновились с новой силой, но мне было плевать. У меня нет клыков, но я могу притвориться самым опасным существом, которое они когда-либо видели. Они жалки. Что во мне такого, чего они так хотят? Только ли в волосах дело?

Потом я вспомнила Барнабаса, и сердце ухнуло вниз. Нет, не в волосах. В крови.

Мы подошли к платформе, остановившись чуть позади Люциуса. Тот опустился на колени на красный бархатный ковер и начал быстро, нараспев выкрикивать титулы, разносившиеся по всему залу:

— Лорды и леди Благословенной Крови, позвольте представить вам того, кто знаком каждому — Алого Стража Красной Крепости, Верховного принца Санграты, Кровного Лорда Чистых…

Титулы сыпались один за другим. Принц стоял рядом, до скрипа сжав зубы. Наконец он не выдержал и резко пнул Люциуса по лодыжке. Раздался короткий визг.

Секретарь продолжил вдвое быстрее:

— Без лишних церемоний представляю принца Блейка Дракхэрроу, милорды и леди! — Короткая пауза. — А рядом с ним стоит… женщина… весьма необычная для рожденного мором. Неотшлифованное сокровище, найденное в грязи. Спасенная Черным принцем на краю гибели.

Я громко кашлянула и выразительно посмотрела на Блейка. Он стоял прямо, как статуя. Да, он застрелил своего человека, чтобы спасти меня. Но после того как он заковал меня в цепи, как скотину, благодарности от меня он не дождется.

— Вы все видите редкие качества этого существа, — напыщенно вещал Люциус толпе, указывая на меня. — И сегодня она представлена ко двору моим достопочтенным лордом, принцем Блейком Дракхэрроу…

— Да, ты это уже говорил, — перебил Блейк. — Достаточно, Люциус.

Люциус поспешно отпрянул в сторону, пока его не пнули снова. На мгновение мне стало жаль его, пока я не вспомнила, что он тоже чертов вампир. Блейк грубо схватил меня за запястье, потянув вперед, и повысил голос:

— Мы нашли эту женщину в сгоревшей деревне недалеко от Вейлмара. — Я снова подумала: не его ли рук это дело? — В живых не должно было остаться никого, но каким-то образом она выжила. Вы сами видите её странные черты. — Он небрежно махнул в мою сторону рукой и тут же опустил её, пожав плечами. — Я счел правильным представить её Совету.

«О, он представил тебя, надо же. И кто же этот Совет? Так поспешно собранный зал. Все они здесь ради тебя, моя красавица».

Я вздрогнула, моё запястье едва не вывернулось из хватки Блейка. Это был женский голос — низкий, мелодичный, и звучал он прямо в моей голове.

«Кто ты? Кто это говорит?» — мысленно потребовала я ответа.

«Тебе не следовало позволять себя похитить. Честное слово, девочка, неужели у тебя совсем нет гордости?» — упрекнул голос.

«Гордость? У меня полно гордости. Вот только гордость меня не вооружила и не дала клинка, чтобы перерезать ему горло!» — разозлилась я.

«Ах, но ты ведь хотела этого. По крайней мере, это уже что-то. Хорошо. Держись за свой гнев».

В тоне незнакомки сквозила властность, несмотря на её кровожадные речи.

«Кто ты, черт возьми, такая? Убирайся из моей головы!»

«Ты права. Давай прекратим эту болтовню и послушаем. Ты должна понять, чего хотят эти люди». Наступила пауза. «Судя по всему, они не полные дикари. У них есть чувство приличия. И вкус».

«Вкус? Вы называете это вкусом? Они пьют кровь! — Истерика подступала к горлу, но я подавила её. — Приличия? Вы называете приличием то, что меня заковали в цепи и вырвали волосы?»

Ответа не последовало. Женский голос пропал. Было ли это плодом моего воображения? По спине пробежал холодок. Возможно, я умерла. Возможно, это какая-то извращенная загробная жизнь, а безумие — часть смерти. Если так, я надеялась, что сойду с ума быстро и перестану думать.

Но в то же время я смотрела на людей на платформе. И смотрела прямо им в глаза. Враждебно? Угрожающе? Надеюсь, что да. Потому что они смотрели на меня именно так.

Мужчина на черном каменном стуле подался вперед. У него были жуткие, глубокие красные глаза, а в руках он сжимал посох с алым камнем. Я быстро отвела взгляд, уязвленная его выражением лица. Он оценивал меня так, будто собирался купить коня или скотину.

Мой взгляд переместился на мужчину слева от него. Моложе, в черных кожаных доспехах с золотом. Глаза у него были бледно-голубые, но разрез — точно как у Блейка. Они были похожи, хотя этот лорд был чуть ниже и коренастее. Кузены? Или братья?

Чуть дальше в ряду знати молодая женщина беспокойно заламывала руки. Она была прекрасна: розовые губы, светлые переливающиеся волосы, прозрачно-фиолетовое платье поверх черного шелка. На лбу сверкала серебряная диадема. Она нетерпеливо притопнула ногой и, встретившись со мной взглядом, уставилась в ответ. В её глазах была неприкрытая ненависть. И, возможно, страх.

Я окинула взглядом всю шеренгу на помосте. Была одна черта, которая связывала их всех. Волосы. Если мои волосы выделяли меня, то их прически объединяли их мир. У всех на платформе — от мужчины в кресле до этой разъяренной девицы — волосы были невероятно светлыми. Оттенки варьировались от серебристо-белого до золотистого и пепельного. Ни единого намека на каштановый, черный или рыжий.

То же самое было и в толпе. У солдат, что вели меня, волосы были обычными — темными, каштановыми. Но здесь, в зале, была лишь стена из