Согрей меня, Босс - Шарлотта Эйзинбург

Шарлотта Эйзинбург

Согрей меня, Босс

Глава 1

Если бы мне сегодня утром сказали, что я буду отмораживать свою выдающуюся (и, будем честны, весьма аппетитную) пятую точку в заброшенном охотничьем домике посреди чёртового леса, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. А потом арестовала бы за оскорбление сотрудника полиции.

Но реальность оказалась куда более жестокой.

А ведь начиналось всё так бодро. Наш «сверхнадёжный» штатный информатор клялся здоровьем своей печени, что именно в этом лесном квадрате прячется вооружённый рецидивист, которого наш отдел безуспешно ищет уже месяц. Мой новый начальник, мужчина деятельный и жаждущий раскрываемости, тут же скомандовал: «По коням, лейтенант Пушкарёва, берём тёпленьким!».

Ага. Взяли.

Рецидивиста в лесу, естественно, не оказалось. Зато обнаружились следы жизнедеятельности диких кабанов и пустые бутылки. Ложный вызов. Эпичный провал. Но на этом Вселенная не закончила надо мной издеваться.

На обратном пути связь на моём телефоне торжественно сдохла, показав на прощание унылый перечёркнутый кружок. Служебный «УАЗик» сел на пузо в такую эталонную грязь, что вытащить его смог бы только вертолёт, которого у нашего скромного отдела полиции, разумеется, не было.

И всё бы ничего, если бы последние полчаса мы с моим новым начальником не пытались вытолкать эту колымагу под проливным осенним дождём. Спойлер: грязь победила. А я, поскользнувшись, ещё и ухнула по колено в ледяную лужу, окатив нас обоих жижей.

Теперь мы стояли в каком-то чудом найденном покосившемся охотничьем срубе. За окном стеной лил дождь, превращая грунтовую дорогу в непроходимое месиво. А в двух шагах от меня, тяжело дыша, стоял он.

Мой новый начальник. Майор Дамир Басаев.

Гора мышц, лёгкая небритость, о которую при желании можно точить табельное оружие, и взгляд карих глаз, от которого хотелось немедленно написать явку с повинной. Кавказский темперамент он обычно прятал под маской ледяного профессионализма, но сейчас, кажется, даже его железная выдержка дала сбой.

Дамир устало провёл ладонью по лицу, стирая капли дождя вперемешку с грязью.

— Ну что, лейтенант Пушкарёва, — выдохнул он. — Кажется, сегодня мы ночуем здесь. До трассы пешком километров десять, в такую темень и ливень мы шею свернём быстрее, чем выйдем к людям.

— Отличный план, товарищ майор, — клацая зубами, пробормотала я. — Только до утра я не доживу. Можете сразу оформлять меня как потерю при исполнении.

Я попыталась обхватить себя руками, чтобы хоть как-то унять крупную дрожь. Форменная куртка намокла насквозь и теперь висела на мне ледяным панцирем. Джинсы прилипли к ногам, а в ботинках можно было разводить карасей.

Дамир нахмурился, его взгляд быстро прошёлся по моей трясущейся фигуре. Синяки под моими глазами и посиневшие губы явно не добавили мне шарма.

— Так, Настя, слушай внимательно, — его тон стал жёстче. Он стянул с себя насквозь промокшую куртку и бросил её на пол. — Если мы останемся в этом, через час оба сляжем с пневмонией. А ты так вообще уже синяя. Раздевайся.

Я замерла, уставившись на него.

— Что?

— Раздевайся, говорю, — он в два шага преодолел расстояние, между нами. — Нам нужно снять мокрую одежду и выжать её. Иначе мы замёрзнем насмерть. Это физика, Пушкарёва, а не предложение руки и сердца.

— Да я понимаю, что физика! — пискнула я, инстинктивно отступая на шаг и вжимаясь спиной в бревенчатую стену. — Но...

Но проблема была в том, что я это я. Настя Пушкарёва. Девушка, чьи формы далеки от глянцевых стандартов. Я люблю свои изгибы, люблю свою мягкость и те самые эклеры по выходным. Но одно дело принимать себя, а другое — раздеваться в полутьме сарая перед мужчиной, чья фигура под мокрой футболкой сейчас подозрительно напоминала ожившую статую античного бога. С рельефным прессом и широченными плечами.

Я на его фоне — просто сдобная булочка. Очень замёрзшая и закомплексованная булочка.

— Настя, — Дамир остановился в полуметре от меня. Его голос внезапно стал мягким. Обволакивающим. Он словно прочитал все мои панические мысли на лице. — Прекрати. Мы напарники. И прямо сейчас моя задача не дать тебе околеть. Я отвернусь, если тебя это смущает. Здесь на лавке есть старое покрывало, оно вроде сухое. Закутаешься в него.

Он действительно демонстративно отвернулся к покосившемуся камину, в котором валялось несколько чудом уцелевших поленьев, и достал из кармана штанов зажигалку.

Я сглотнула. Зубы выбивали барабанную дробь. Понимая, что он абсолютно прав, я непослушными пальцами потянула бегунок куртки. Потом стянула мокрую, прилипшую к телу рубашку. Воздух в домике показался ещё более ледяным, и я судорожно накинула на плечи найденное пыльное, жёсткое покрывало, закутавшись в него по самый нос.

— Я... всё, — тихо сказала я.

Дамир обернулся. В камине уже робко занимался огонёк. Басаев тоже избавился от верхней одежды, оставшись в одних форменных штанах, которые висели низко на бёдрах. Мой взгляд невольно примагнитился к его смуглой груди, покрытой лёгкой испариной, и тёмной дорожке волос, убегающей за ремень.

Матерь божья. Он подошёл ко мне, стянув мокрые вещи с пола, и повесил их на спинку колченогого стула поближе к огню. А потом посмотрел на меня.

— Всё ещё трясёшься, — констатировал он, глядя, как ходит ходуном покрывало на моих плечах.

— Э-это от адреналина, — соврала я.

— Это от переохлаждения, — отрезал Дамир. Он шагнул ближе. — И этот костёр нас двоих сейчас не согреет. Иди сюда.

— Зачем? — я вцепилась в края покрывала так, словно от этого зависела моя жизнь.

Басаев тяжело вздохнул.

— Будем делиться теплом, Пушинка. Я, конечно, начальник, но ради твоего здоровья готов поработать батареей. Иди ко мне, пока я не оформил это как прямой приказ.

Глава 2

— Прямой приказ? Вы мне ещё выговор с занесением в личное дело впаяйте за отказ обниматься с начальством, — проворчала я, но шаг вперёд все-таки сделала.

Гордость гордостью, а перспектива превратиться в ледяную статую лейтенанта Пушкарёвой пугала куда больше. К тому же, инстинкт самосохранения настойчиво вопил, что к этому мужчине лучше подойти добровольно.

Дамир сидел на старом, продавленном диванчике, вытянув длинные ноги в форменных брюках к едва разгоревшемуся камину. В тусклом свете пляшущего огня его рельефный торс казался отлитым из бронзы. Я сглотнула так громко, что, казалось, мыши в углах испуганно притихли.

— Иди сюда, горе моё луковое, — он похлопал по месту между своих бёдер. — Садись. И не смотри на меня так, будто я собираюсь принести тебя в жертву богам правосудия.

— Я просто оцениваю риски, товарищ